— Да. Я поговорю с ней. Но… взамен ты пойдёшь с ней на свидание. Одно. Официальное. Чтобы она сохранила лицо.

Внутри всё сжалось. Торг. Даже с сестрой всё сводилось к торгу. «С таким козырем Мария точно не откажет моей сестре», — мелькнула мысль. Сигрид знала, на что давит. Это была цена её посредничества.

— Ладно, — скрипя зубами, согласился я.

Сигрид кивнула, удовлетворённо, как после успешно заключённой сделки. Она уже собиралась развернуться, но я остановил её.

— И, Сигрид… будь осторожна. Принцесса — игрок. Не стань её пешкой.

Она обернулась, и в её ледяных глазах на мгновение отразилась не печаль, а что-то вроде горькой, усталой мудрости.

— Мы все чьи-то пешки, Роберт, — произнесла она тихо, но чётко. — Просто у меня хватает ума это принять.

И с этими словами она ушла, её каблуки отстукивали по каменному полу ровный, неумолимый ритм, пока она не скрылась в повороте коридора, оставив меня одного у окна с тяжёлым осадком на душе и новой, хрупкой договорённостью, которая казалась одновременно и спасением, и новой ловушкой.

Мне удалось встретиться с Ланой только ближе к вечеру. Академия готовилась к празднику, и это сыграло мне на руку: большинство студентов копошились в общих залах и на улице, украшая всё, что можно, так что коридоры жилого крыла были почти пусты. Я увидел её в конце длинной галереи. Она шла одна, с тяжелой сумкой из библиотеки, опустив голову. Её плечи были напряжены, а взгляд устремлён в пол — она о чём-то напряжённо думала.

Я ускорил шаг.

— Лана, подожди.

Она вздрогнула, плечи дёрнулись, и на секунду её шаг стал чаще. Она попыталась ускориться, но я был уже слишком близко. Через пару мгновений я поравнялся с ней, блокируя путь не телом, а просто своим присутствием.

— Лана, хватит убегать! — в голосе прорвалось раздражение, которое я не смог сдержать.

Она остановилась, наконец подняв на меня глаза. В её алых, обычно таких выразительных глазах, сейчас была только усталая пустота и глубокая тень под ними.

— Что тебе нужно? — спросила она ровно, без интонации.

— Тебя. Мне нужна ты, — выпалил я, чувствуя, как эти слова, такие простые, застревают в горле комом.

— А Марии… — начала она, и в её голосе прозвучал тот самый, знакомый по прошлым разговорам, ледяной отголосок.

— Хватит! — я не выдержал, голос сорвался на полтона выше. — Сама знаешь, в каком положении я нахожусь. Что за капризы⁈ Что вообще с тобой происходит⁈ Что Евлена тебе наговорила⁈

При упоминании имени древней вампирши Лана вздрогнула, как от удара. Её взгляд снова упал на каменные плиты пола.

— Ничего такого, — прошептала она.

— Говори, — потребовал я, уже мягче, но не отступая.

Она закусила губу, потом резко повернулась ко мне, и в её глазах вспыхнул неожиданный огонь — смесь боли, гнева и отчаяния.

— Что ты важен для нашего рода. Что я должна стать хоть твоей шлюхой, но сохранить тебя в доме Бладов. Довести до брака любой ценой. А если не смогу быть идеальной… то ты уйдёшь к той, у которой больше власти и прав. К Марии.

Слова повисли в холодном воздухе коридора, отдаваясь горечью в моей груди.

— Да плевать, что она сказала! — воскликнул я. — Могла бы мне всё изначально рассказать и вести себя как прежде. А в итоге мы стали только дальше. А как только Мария в очередной раз попыталась напасть, ты тут же сдулась!

— Тебе легко говорить! — вдруг взорвалась она, и по её бледным щекам, наконец, потекли слёзы, быстрые и яростные. — Я должна тебя удержать! И быть милой, и удобной, и не ревновать, и не злиться! Я тоже человек, Роберт! У меня тоже ломается внутри, когда я вижу, как она тебя целует! Когда я знаю, что каждое её слово для Империи значит больше, чем все мои чувства!

Её голос дрожал. Впервые за много дней я видел в ней не пустую куклу, не призрака, а живую, страдающую девушку. Это было больно, но это было реально.

— Просто будь уже собой! — сказал я, шагнув к ней. — Меня это в тебе и привлекало. Твои шипы, твой характер, а не эту… покорную тень.

Я попытался её обнять, притянуть к себе, найти хоть какое-то физическое подтверждение, что связь ещё жива. Но Лана резко отстранилась, вырвалась из моих рук, как от прикосновения к раскалённому металлу.

— Мне надо подумать. Как и тебе, — сказала она, снова овладев собой. Слёзы ещё текли, но голос стал твёрдым. — Принять окончательное решение.

— Лана, моё решение может привести к войне, — тихо напомнил я, пытаясь до неё достучаться всей серьёзностью ситуации.

— Да и что с того⁈ — вспыхнула она снова, и в её глазах отразилось что-то древнее и свирепое, наследие её кровавого рода. — Мы воюем и за меньшие! Ты аватар и сосуд такой мощной магии, что империи готовы рухнуть, дабы тебя заполучить! А ты переживаешь о стычке домов? Очнись! Ты уже не просто барон Дарквуд, ты — приз! И каждый, включая меня, хочет тебя удержать возле себя!

Она выдохнула, её грудь вздымалась от нахлынувших эмоций.

— Прими решение… а пока… я хочу побыть одна.

И она ушла. Не побежала, а именно ушла — с прямой спиной и опущенной головой, оставив меня одного в пустом, безмолвном коридоре.

Я смотрел ей вслед, и в голове, уже отягощённой разговором с Сигрид, чётко и неумолимо отчеканилась мысль: «Моя жизнь всё меньше принадлежит мне». Каждый шаг, каждое слово, каждое чувство становилось частью большой игры на чужой доске. Я был сосудом, аватаркой ебанной, разменной монетой, призом. Даже Лана, та, которую я любил, видела во мне теперь не просто человека, а ключ к могуществу своего рода. Одиночество, накрывшее меня после её ухода, было холоднее и глубже, чем просто расставание. Это было осознание того, что я, возможно, уже потерял не только её, но и самого себя.

Лана шла по коридору, и слёзы ещё не высохли на её щеках, но сквозь них уже пробивалось что-то иное — не боль, а странное, пронзительное сияние. Внутри всё горело и пело одним-единственным открытием, которое перевесило все страхи и сомнения, навязанные Евленой.

«Он всё же любит меня. Только меня. Он не хочет её. Он хочет, чтобы я была собой».

Эта мысль, простая и огненная, как факел, разгоняла туман в её голове. Его раздражение, его крик «Мне нужна ты!»