Однако следом за сомнениями, словно пробиваясь сквозь них, поднялась знакомая, чёрная волна решимости. Да, я поступил как мразь. Возможно. Но я устал. Я устал до костей от того, что мной постоянно манипулируют. Мария играет в долгую игру с угрозами войны. Кейси хочет сделать своей пешкой. Даже Лана, в своём болезненном состоянии, невольно дергает за ниточки моей вины и ответственности. Все они тянут меня в свои стороны, разрывая на части. Вчера, с Изабеллой, впервые за долгое время я чувствовал не иллюзию контроля, а его грубую, примитивную реальность. Я был тем, кто решает. Тем, кто берет. И в этом был грязный, отвратительный, но такой желанный катарсис.

Вчерашний день, целиком отданный бессмысленному украшательству, вымотал физически. После того как Изабелла тихо выскользнула из комнаты, я ещё какое-то время сидел, потом встал и допоздна доделывал работу уже в одиночестве, автоматически, пытаясь загнать в угол собственные мысли физическим трудом. Изабеллу я больше не видел. И, если честно, не очень-то и хотел. Ситуация была исчерпана, оставив после себя только странный осадок и липкие пятна на памяти.

Вернувшись в комнату глубокой ночью, я просто плюхнулся на кровать в одежде и провалился в беспокойный, прерывистый сон.

А теперь, лежа утром, я понимал, что отступать некуда. Сомнения — это роскошь, которую я не могу себе позволить. Нужно двигаться вперёд, по тому пути, который я наметил. И первый, самый сложный шаг на этом пути — поговорить с Сигрид.

Моя сестра. Холодная, надменная, презирающая меня Сигрид. Но она — Дарквуд. Она умна, амбициозна и так же, как и я, заточена в клетке семейных ожиданий и имперской политики. Если я смогу до неё достучаться, если смогу показать ей, что наш дом может быть не просто пешкой, а игроком… Возможно, это будет первая реальная ниточка в той паутине, которую я задумал сплести.

Нужно встретиться с ней. Как можно скорее. Убедить, переиграть, предложить союз. Это будет сложно. Почти невозможно. Но другой дороги нет.

Я с силой потёр лицо ладонями, как бы стирая с него остатки сна и нерешительности. Потом поднялся с кровати. Пора действовать. Пора начинать свою войну, и первый бой мне предстояло дать в собственном семействе.

Я подкараулил её у выхода из аудитории, где только что закончилась лекция по магической дипломатии. Сигрид выходила в окружении пары таких же безупречных, как и она, старшекурсниц. Увидев меня, ожидающего у колонны, она чуть замедлила шаг, её тонкие, тёмные брови поползли вверх в лёгком, почти незаметном удивлении.

— Роберт? Привет. Давно не виделись, — произнесла она, и её голос, как всегда, был ровным, вежливым и совершенно безэмоциональным. Она кивнула подругам, те с холодным любопытством окинули меня взглядом и пошли дальше.

— Да, — ответил я. — Могу я с тобой поговорить?

— Конечно, — она не отказала, но в её тоне прозвучала тень усталой обязанности. Она повела меня не в столовую, не в сторону её комнаты, а к высокому арочному окну в конце коридора, где было тихо и относительно уединённо. Остановилась, опершись бедром о подоконник, и скрестила руки на груди. — Что-то случилось?

— Можно и так сказать. Я хочу поговорить насчёт Марии.

Легкая, ледяная улыбка тронула её губы.

— Ты принял её предложение?

— Нет.

— Так я и думала, — она покачала головой, и в её глазах мелькнуло нечто вроде раздражённого разочарования. — Ну почему ты такой упрямый? Она хорошая девушка.

— Ты так говоришь, потому что вы лучшие подруги.

— Не только эта причина, — парировала Сигрид, её взгляд стал пристальным, изучающим. — Она правда старается. Для тебя.

— Так старается, что угрожала объявить войну дому моей девушки, — вырвалось у меня с грубым, сдерживаемым раздражением.

Сигрид не моргнула. Она лишь слегка наклонила голову.

— А что ты ожидал? — спросила она спокойно, как будто объясняла очевидное ребёнку. — Это было всем понятно изначально. Я удивлена, как она вообще сдержалась и дала тебе встречаться с Ланой.

В её словах не было осуждения. Была холодная, железная логика системы, в которой мы все были лишь шестерёнками.

— Сигрид… мне нужна твоя поддержка.

Она вздохнула, и впервые за весь разговор в её осанке появилась едва уловимая усталость.

— Роберт, мы семья, и я тебя поддерживаю как могу. Но в этой ситуации — нет.

— Хочешь сказать, что если Мария призовёт на войну наш дом, то мы согласимся?

— Да, — её ответ прозвучал мгновенно, без тени сомнения. — Мы первые заинтересованы в императорской семье. Разумеется, мы согласимся. Даже сами предложим свои силы.

Вот оно. Неприкрытая правда. Я не был для семьи сыном или братом в этот момент. Я был активом, рискованным вложением, которое могло принести как колоссальные дивиденды в виде сближения с троном, так и катастрофические убытки. И сейчас баланс склонялся к последнему.

— Я не хочу, чтобы из-за меня была война. Хватило уже одной стычки, — я имел в виду конфликт с Эклипсами. — Моя сила слишком мозолит глаза многим домам. А есть семьи, Эклипсы и Волковы, которые с радостью захотят вставить кость в горло Марии. Ты понимаешь, к чему я клоню?

Сигрид задумалась на секунду, её ледяные глаза сузились. Она смотрела не на меня, а в пространство, оценивая расклад.

— Не уверена, — сказала она осторожно.

— Я хочу, чтобы ты поговорила с Марией. Нам не нужна война, которая разрушит империю. Пусть успокоится и перестанет быть упрямой.

— Ты тоже перестань, — сухо заметила она, но в её тоне уже не было прежней безапелляционности.

— Сигрид, прошу. Просто поговори с ней. Я уверен, что мы сможем найти компромисс. Где все стороны будут довольны.

Она долго смотрела на меня, будто взвешивая каждое слово, каждый возможный исход. Наконец, медленно кивнула.

— Я поговорю с ней, брат. Но… — она сделала паузу, и её взгляд стал пронзительным, почти жёстким. — Ты забываешь, что наш дом верен короне. А ты… не имеешь ещё должного авторитета. Один каприз Марии — и тебя заключат в темницу. Будь благоразумным.

Это была не просьба. Это было предупреждение. И признание того, что моя «сила» пока что — лишь потенциал, а не реальная власть.

— Я всё понимаю, — сказал я, стараясь, чтобы в голосе звучала покорность. — Я могу рассчитывать на тебя?

Сигрид вздохнула