Неужели он знает, что у меня есть сын, с которым я провожу почти всё своё время? Неужели он всё-таки следил за мной, пусть и заверил, что даже не думал о подобном. Ведь я не просто так сегодня заикнулась про слежку. Мне нужно было убедиться, что Пол не станет прибегать к подобным методам проверки моей верности. И я вроде убедилась. До сих пор.

Так… Стоп! Нужно быстро отогнать панику и подумать головой. Если бы Пол узнал о сыне, то он не был столь спокоен. Так ведь?

– Почему ты так говоришь? – нервно сглотнув, уточняю я, и Пол невесело усмехается.

– Ты ещё спрашиваешь?

Киваю.

– Ты дура, Кортни, или прикидываешься? О чём, по-твоему, мы с тобой разговаривали до секса? А если более точно – о ком.

Я тихо с облегчением выдыхаю, наконец сообразив размякшим после оргазма мозгом, о ком идёт речь. Я уже и забыть забыла о Даррене. Чего нельзя сказать о Поле, блин.

– Я тебе уже сказала, что между мной и Дарреном ничего нет. Что мне нужно ещё сказать или сделать, чтобы ты прекратил меня подозревать? – мой голос мрачнеет. Раздражение вновь начинает набирать обороты.

– Ничего, – Пол выбирается из меня, оставляя за собой пустоту вместе с потоками спермы на внутренней стороне бедра, и возвращается в душ. – Ты ничего не должна ни говорить мне, ни делать. Просто помни о моём предупреждении.

Я продолжаю сидеть на тумбе, наблюдая за каждым движением Пола, пока он быстро моется и стирает всю влагу полотенцем. А затем, прежде чем покинуть ванную комнату, обращает на меня острый взгляд и произносит:

– Хотя знаешь… Если так подумать, то просто придушить тебя – слишком лёгкое наказание за нарушение договора.

– Да? И как тогда ты меня накажешь? – едким тоном интересуюсь я.

Пол подходит ко мне почти вплотную, опутывая меня жаром своего тела вместе со свежим ароматом геля для душа и вынуждая запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

– Вижу, что ты не воспринимаешь мои слова всерьёз, Кортни. А зря. Очень зря. Уж поверь, на этот раз я не стану молча глотать твою измену, как сделал это в прошлый раз. Добрый, любящий тебя Пол остался в прошлом.

– Да? Тогда чего ревнуешь ничего не значащую для тебя женщину?

– Я же сказал, что это не ревность. Скорее обычное чувство собственничества. Пока ты работаешь на меня, я не намерен делить тебя хоть с кем-то. Поэтому послушай меня внимательно. Если я узнаю, что ты трахаешься с другим мужиком, то даю тебе слово – я превращу твою жизнь в сущий ад. И это моё последнее предупреждение, – чеканит он ледяным тоном и выходит из ванной комнаты, оставляя меня одну, голую, в его следах оргазма, удовлетворённую в физическом плане, но с ноющей пустотой в груди.

Опять.

Глава 13

Кортни

– Сколько?! – от удивления повышаю громкость голоса.

– Двести шестьдесят долларов.

– А вы не охренели?

– Выбирайте выражения, милочка.

– Это я ещё вежливо высказалась. Двести шестьдесят долларов за доставку ёлки до квартиры?

– А что вы хотели? Ёлка большая, тяжёлая. Я один, а у вас тринадцатый этаж.

– Но вы же не на своём горбу будете её по лестнице поднимать. В доме есть лифт.

– А это не имеет значения. Наша фирма берёт плату за каждый этаж. Плюс сейчас действует двойной рождественский тариф. Разве продавец не сказал вам об этом?

– И словом не обмолвился.

– Ну-у-у, это не мои проблемы. Так что решайте, вы платите или тащите сами? У меня нет времени тут с вами торчать до вечера. Ещё ждёт куча заказов, – ворчит мужик недовольным голосом, будто это я виновата, что его жизнь, по всей видимости, – тотальное дерьмо.

Хочу уже послать грубияна на три весёлые буквы за его откровенное желание нажиться на мне, но вместо меня это делает поравнявшаяся со мной фигура:

– Пошёл на хер, мудак! Не нужны нам твои услуги. Мы сами дотащим, – грозным голосом рявкает Альберт, соседский старичок, вечно ошивающийся возле подъезда.

– Не район, а сосредоточение хамов, – парирует доставщик.

– Кто бы говорил. Только ты ещё и бессовестный пиздун.

– Ты совсем берега попутал, дед? Не будь ты таким старым, я бы тебе вмазал за такие словечки.

– Так вмажь, давай, если сможешь, козлина неотёсанный! Подумать только! Не можешь помочь женщине ёлку дотащить. На дворе рождественская пора, снег валит как из мешка, а ты заставляешь её стоять на морозе и втюхиваешь ей какой-то двойной тариф. Сейчас я тебе сам за такое безобразие по башке надаю.

Альберт действительно встаёт в боевую позу, собираясь накостылять мужчине на голову выше его, но я решаю вмешаться. Только побитых старичков мне сейчас не хватало.

– Так! Успокойтесь! Никаких драк. А вы лучше уезжайте. Альберт верно сказал: мы сами дотащим, – строго отрезаю я.

Дело не в том, что у меня нет денег, чтобы оплатить доставку. Я просто не собираюсь позволить этому наглецу содрать с меня такую сумму, о которой продавец действительно и слова не сказал. И ежу понятно, что этот гад пытался обмануть меня. Вот и всё.

– Как хотите. Главное, за дорогу до дома заплатите.

Я неохотно достаю кошелёк и вручаю ему необходимую сумму, что тоже кажется мне заоблачной, учитывая, что от магазина ёлок до нашего района всего десять минут езды. Но ладно. Не хочу продолжать ругаться. Позже просто напишу жалобу его начальнику. Сейчас же я плачу грубияну, лишь бы он поскорее свалил и не раздражал меня и, самое главное, Альберта своей нахальной физиономией.

– Нет, ты только подумай, какой мудозвон! – продолжает возмущаться старичок, когда мужик после оплаты вытаскивает из грузовика ёлку вдвое больше меня, вручает её мне и в темпе ретируется.

– Прекратите ругаться, Альберт. Вы же сами меня всегда за это отчитываете.

– Потому что ты женщина и тебе негоже ругаться.

– Разумеется. Вам, мужчинам, можно всё, а нам…

– Ой, вот только не начинай придираться к словам, дочка, а лучше дай помочь тебе с этим чёртовым деревом, – ворчит он и обхватывает ель с другой стороны, спасая меня от падения на заснеженную землю под натиском тяжести дерева.

Одна я не то что до квартиры, а даже до лифта не дотащила бы её, а с Альбертом у нас это получается. Пусть и с трудом, пару раз останавливаясь, чтобы перевести дыхание и расслабить руки, но мы затаскиваем ёлку в квартиру и прислоняем её к стене гостиной, где она и будет стоять.

– Я всё понять не могу, где шляются все