Протяжно выдохнув, я призываю себя расслабить пальцы, и Кортни тут же начинает жадно глотать воздух ртом. При этом так и продолжает лыбиться как полоумная. Мокрая. Горячая. Абсолютно голая. И до безобразия довольная. Идиотка!

– Расслабься, Дэвенпорт. Не целовал он меня. Я придумала это чисто в целях проверить твою реакцию, – восполнив запасы кислорода, признаётся она.

Я молчу. Мне, блять, нечего сказать. Говорить, что я знаю об отсутствии поцелуя, нельзя. Ещё больше себя выдам. А отрицать очевидное – бессмысленно. Я ревную, будь я проклят. Ревную эту суку, и ничего не могу с этим поделать.

– Но скажу честно, я бы не отказалась от поцелуя с ним. Может, разрешишь? Раз уж сам меня не целуешь, – проговаривает она, сияя как солнышко. Словно не она ещё минуту назад полыхала злостью. В то время как я готов раздолбать и её, и всю ванную комнату от сотрясающего меня изнутри месива негативных эмоций.

И так, чёрт возьми, было всегда! Отвечаю. Эта ведьма успокаивалась, превращаясь в само воплощение счастья, только после того, как доводила меня до неистовства.

– Так что скажешь, Дэвенпорт? Дашь мне добро на поцелуи с мужчинами? – повторяет она свой тупорылый вопрос, когда я слишком долго не отвечаю.

Прижимаюсь к дуре вплотную, вдавливая ей в живот свой болезненный стояк. Похоть со злостью циркулируют по венам, густым туманом клубятся во влажном воздухе. Капли воды беспрерывно льются с потолка, падая нам на головы и стекая по лицам, но я не особо замечаю этого. Обхватываю пальцами острые скулы Кортни и в глаза блядские смотрю. Долго, молчаливо, чувствуя, как она радуется, а я с каждой секундой бешусь и завожусь всё сильнее.

– Узнаю, что ты с кем-то целуешься, и придушу тебя, Кортни. В самом деле придушу.

Нормальная женщина испугалась бы моей угрозы, учитывая, что сказана она была на полном серьёзе, а эта начинает сиять ещё пуще прежнего. Будто я засыпал её комплиментами или сообщил, что она только что выиграла миллион.

– В таком случае, может, сам меня наконец поцелуешь? – спрашивает она и прикусывает нижнюю губу, вынуждая меня спустить взгляд к её пухлому, розовому рту.

Я склоняю голову набок и ненадолго задумываюсь, взвешивая все за и против. И в итоге придя к определённому выводу, отвечаю:

– Поцелую.

Глава 12

Кортни

– Поцелую, – неожиданно для меня отвечает Пол, и я сильнее кусаю нижнюю губу, лишь бы не завизжать во весь голос от радости. И нужно отметить, куда большей, чем принесло мне осознание, что Пол ревнует меня.

Странная реакция на желание поцеловаться. Сама понимаю. Как у маленькой девочки, для которой слащавые поцелуйчики превыше всего остального в общении с мужчинами. Но нет же. Я никогда не была романтичной особой. По крайней мере, была уверена в этом до недавних пор. Однако секс без особой ласки и отсутствие поцелуев в губы показали, что я тоже нуждаюсь в подобном контакте. И особенно сильно я нуждаюсь в нежности Пола. В его губах, дыхании, языке, который сплетался бы с моим то медленно, то напористо. В его стонах, выдыхаемых в мой рот во время продолжительных поцелуев. Чёрт… Мне до безумия этого не хватало в наших встречах, и вот теперь он согласился дать мне это.

Счастье!

Которое я тщательно пытаюсь скрыть в дерзком взгляде, лишь бы не показать Дэвенпорту всю степень своего ликования. Пусть не думает, что я ждала и не могла дождаться этого момента. И пусть не думает, что я больше не злюсь на него. Ещё как злюсь. Просто злость немного приглушилась новостью, что я небезразлична Полу, а сейчас в добавок оттесняется его горячим дыханием, скользящим по моей шее к щеке. Медленно, неторопливо, дразня и издеваясь. Будто я недостаточно долго ждала, когда он хоть немного оттает.

Пол такой большой и высокий. Заполняет собой всё пространство душа, а оно, на минуточку, не маленькое. Человека три-четыре тут спокойно вместились бы. Точнее, так мне казалось, когда я была в нём одна. А с появлением Пола стены будто сдвинулись, сузив душевую зону втрое. Ничего не вижу, кроме густого пара, капель воды, стекающих по нашим телам, его могучей фигуры и столь желанного рта, маячащего совсем рядом от моего лица, но не там, где надо.

От нетерпения едва не начинаю хныкать, когда мужские губы, мазнув по подбородку, опять скользят по щеке и замирают в паре сантиметров от моих губ. Близко-близко, но всё ещё недостаточно, чтобы соединиться. Чувствую покалывание на нежной коже. Оно щекоткой пробегает по горлу, груди, желудку, улетая нестерпимой вибрацией в центр бёдер. Желание самой податься чуть вперёд, чтобы наконец получить необходимую дозу вкуса Дэвенпорта, становится мучительным, однако я держусь. Не двигаюсь. Почти не дышу. Не срываюсь с обрыва, а терпеливо жду, когда это сделает Пол.

А он… Чёрт бы его побрал, круто обламывает меня.

Вырубив обильный поток воды, Пол всего на долю секунды касается кончиком языка моих губ, а сразу после смещается ниже и оставляет поцелуй на шее. Я не контролирую эмоции, и издаю разочарованный стон.

– Тебе что-то не нравится? – усмехается Пол и перемещает губы на отяжелевшую от желания грудь. Целует её, сильно сжимая ладонями, описывает языком круги по ареоле, всасывает сосок и снова целует.

– Всё нравится, – выдыхаю прерывисто, и, чтоб меня, вру лишь отчасти.

Конечно, мне нравится, как горячее дыхание щекочет затвердевшие соски, переплетаясь с нежными короткими поцелуями, но я хотела наконец ощутить его губы на своих. Разве это так сложно?

Видимо, для Пола да. По непонятным причинам он не хочет меня целовать. А я лучше сдохну, чем снова буду умолять его об этом. Больше нет. Достаточно. И так после оргазмов частенько не контролировала свой язык и просила Пола поцеловать меня, а он каждый раз игнорировал или давал категоричный отказ. Да и сегодня… Я тоже, можно сказать, напрашивалась. Идиотка! Куда подевалась моя гордость? Наверное, вместе с водой стекла в слив. А вслед за гордостью, похоже, норовят смыться и остатки разума, когда Пол заканчивает ласкать мою грудь, слизывает череду капель с живота, задевает пупок и спускается ниже, к лобку.

– Я сказал, что наконец поцелую, и сделаю это. Просто не в те губы, о которых ты думала, – подняв к моему лицу тёмный взгляд, хрипло уточняет Дэвенпорт. А я ничего не могу ответить. Все слова таят на полпути к гортани, сладким мёдом растекаясь по венам. Вид