С них на меня смотрит смешливая, кучерявая девочка. Голубоглазая. Чувствуя, как по щекам начинают течь слезы, сжимаю фотографию в кулак.

— Сука ты, Сапсай! — Ору в глухую железную дверь.

Собираю фотографии и прячу их между книг.

Глава 8

Глава 8

Марина

— Хорошо, — закрываю книгу, — а кто скажет мне, чему нас учит сказка «Маленький принц»?

С улыбкой вглядываюсь в лица детей. Хочу их почувствовать. Что живет в этих маленьких головах? На что они обращают внимание? И почему-то мне волнительно и нервно. Ответные взгляды школьников совсем не детские.

— Ну, смелее, — подбадриваю. — Вы должны были прочитать эту книгу еще в третьем классе.

— Мы никому ничего не должны… — борзо складывает на груди руки парнишка с фингалом под глазом.

— Хорошо, — вздыхаю, напоминая себе, что это не обычные дети, — может быть, кому-то было интересно прочитать?

— У нас такие сопли только Ивлевой интересны, — ржут дети.

— Самойлов — дурак! — Выносит приговор девочка с первой парты.

— Тише, тише, — успокаиваю детей. — Я понимаю, последний урок. Давайте отложим школьную программу и поговорим о том, что вам интересно. Вот тебе, Виктор?

— А мне ниче не нравится, читать, — отвечает мальчишка. — Скучно.

— Это все потому, — отвечаю ему, — что ты не умеешь сам рисовать в воображении картинку. Пользуешься теми, что тебе уже нарисовали другие. А стоит только начать фантазировать. И твой мир, придуманный, станет гораздо ярче, интереснее, чем чужие.

Дети начинают смеяться, но уже тише. Как-то более заинтересовано. Мне становится грустно от понимания того, что с ними, по всей видимости, очень редко кто-то говорит по-душам. Разве что психолог…

Вдруг дверь в класс резко открывается.

— Людмилы Семеновны нет? — Спрашивает запыхавшаяся женщина.

— Нет… — развожу руками. — А что случилось?

— У нас девочка спряталась под ванну и не хочет вылезать! А там горячие трубы, краны для ведер! Обвариться может! Может быть, вы поговорите?

— Я? Я же чужая… Только второй день работаю. Ребенок ещё сильнее испугается.

— А со своими она говорить не хочет. Плачет.

— Почему не хочет? — Не могу я понять.

Интернат произвел на меня самое положительное впечатление.

— А это мелкая, — вдруг включаются в разговор дети. — Она как раз у нас того, — крутят у виска, присвистывая, — Сказочная. Она всем рассказывает, что игрушки живые, а ее одногруппники глумятся и куклам руки отрывают.

— Проговорите, а я за детьми посмотрю. Не нее только психолог управу находит. Но она, видимо ушла уже. Наша группа прямо по коридору в тупике. — Просит воспитатель. Ну ей Богу, на всех сил не хватает.

Вздыхаю, разводя руками.

— Ну, хорошо. Только пусть со мной кто-то ещё пойдёт. Кто знает ребенка.

— Нянечка в группе. Ее возьмите.

В коридоре звенит звонок, поэтому, класс я покидаю с чистой совестью.

Прохожу в жилое крыло и стучу в дверь с гномиком.

— Здравствуйте, можно?

— Здравствуйте, — выбегает ко мне на встречу женщина в косынке и халате. — А вы кто?

— Я новый учитель. Меня ваш воспитатель попросила зайти. Психолога нет на месте…

— Елена Андреевна?

— Я не знаю ее имени…

— Ой, ладно, пойдемте, — отмахивается нянечка. — Я, может, и сама бы могла, но куда мне остальных день? А через пол часа ужин. У меня полные кастрюли еды!

Я прохожу в ванную комнату и оглядываюсь по сторонам. Чисто, уютно. Справа по стене на крючках с именами висят детские полотенца.

— Вот здесь сидит, — говорит нянечка шепотом и показывает за угол.

Я тихо подхожу к нише, в которую встроена ванна. Напротив — несколько поддонов с душевыми.

Пластиковый экран, за которым прячут коммуникации, отодвинут в сторону. Я присаживаюсь на корточки и заглядываю за него, стуча по краю ванны.

— Привет! — Говорю шепотом маленькой девочке, которая прижимает к себе игрушку. — К тебе можно?

Ребенок хлопает глазами и мотает головой. Светловолосая. С копной непослушных кудряшек. Курносая…

— Что у тебя случилось? — Продолжаю терпеливо. — Может быть, я могу помочь?

Девочка продолжает молчать.

Я оглядываюсь на нянечку. Вот что тут сделаешь?

Решаюсь на случайно пришедшую в голову идею.

— Там твои воспитатели, ребята по тебе соскучились. Скоро ужин, наверное, что-то вкусное будет…

Глаза девчонки наполняются слезами.

— Я не пойду есть, — вдруг отвечает ребенок. — Буду голодать! Они мне зайца кормить не дают. Лапу оторвали. Он теперь будет болеть!

Прикидываю, сколько лет девчонке. Точно старше моего Мишки. Скоро в школу. Ой беда, если у нее правда такая чувствительная психика. Ее обязательно нужно в семью.

— А давай мы вместе вылечим твоего зайку и пойдём накормим. Больным обязательно нужно кушать, чтобы быстрее выздороветь.

— Они опять смеяться будут. А воспитательница ругаться. — Обижено отвечает девочка.

Теперь понятно почему только психолог справляется. Но я понимаю. На всех сил может не хватать. Я на одного то сына иногда прикрикиваю. А ту из двадцать!

— Не будут ругаться, — протягиваю ей руку. — Я обещаю. Ну, смелее…

Девочка нерешительно тянет ко мне пальчики.

Глава 9

Марина

Не веря своей удаче, побыстрее дергаю ребенка на себя и встаю, подхватывая ее на руки.

Ух! Чуть не падаю от резкого смены положения тела. Голова закружилась. Это потому что я сегодня без обеда.

— Что там у зайчика?

— Вот… — показывает мне моя маленькая новая знакомая две части игрушки — лапку и тушку.

— Мда, — вздыхаю. — Тут потребуется операция. Ты знаешь, что это такое?

— Неть… — шепчет девочка.

Заговаривая зубы, уношу ее в игровую. Там мы знакомимся, сооружаем операционную, делаем зайцу наркоз, а потом пришиваем ему лапку. Постепенно к нам начинают подтягиваться другие дети. Конечно, им интересно, что происходит.

Маша сияет, надев на себя белый игрушечный халат. Важная. Приносит из спальни ещё куклу с оторванной ногой и распотрошенного жирафа. Меня радует, что все игрушки у детей красивые и новые. Видимо, у этого интерната где-то есть очень щедрый спонсор.

Помня про то, что дети часто обижают игрушки, я делаю попытку вовлечь их в игру.

— Здесь мы вдвоем с Машей не справимся. Нам нужен асистент! Кто хочет быть ассистентом врача и делать операции?

— Я, я, я! — Кричат дети.

— Ты будешь накладывать гипс. А ты делать уколы, как медсестра, — раздаю детям роли.

Игра постепенно начинает расти уже без моего участия.

Осторожно выйдя из детского оцепления, смотрю на часы и понимаю, что уже безумно опаздываю за сыном в сад. На телефоне несколько пропущенных. Почему детей не позвали на ужин!?

Выбегаю из игровой, едва не сбивая притаившихся в дверном проеме воспитателей.

— Вот и как нам их на ужин звать? — Шепчет нянечка. — Никогда игрушки не