— Конечно, мам, а где там у тети Тони то жить?

— У них в кухне отличный диванчик. Как там, кстати, Валера? Получше?

— Получше, — вздыхаю, — ладно, мам, до завтра. Одеяла достаньте потеплее. До утра дом уж совсем остыть не должен.

Отключаю звонок, смотрю на букет цветов и истерично усмехаюсь, закрывая лицо руками.

Вот почему у меня все в кучу то а? Хоть иди и правда перед окном раздевайся.

Глава 7

Глава 7

Макар

Смотрю, как к стене прикручивают турник и тяжело дышу. Я на грани.

Во мне столько злости и болезненных эмоций, что нужно срочно их куда-то выпустить. Или я взорвусь.

— Макар Романович, попробуйте, — предлагают мужики.

Подъезжаю к перекладине, хватаюсь руками и делаю рывок вверх из коляски.

Первые двадцать раз идут на чистом адреналине. После — начинаю ощущать боль в позвоночнике, но не останавливаюсь.

— Макар Романович, — пытается меня тормознуть Степан. — Вам же нельзя…

Его в бок бьет локтем Илья и кивает на дверь.

Собирают инструмент…

Ну хоть один сообразительный. Бесят меня! Идиоты! Боженька дал им силу, но не отсыпал мозгов!

— Ааааар! — Делаю последний рывок и падаю в коляску без сил.

Сука! Со всего размаха впечатываю кулак в стену. Ощущаю острую боль и только теперь чувствую, что атомный реактор внутри меня остановлен. Сегодня не долбанет.

— Врача мне пришлите! — Рявкаю. — Пошли вон!

Нормально руку снес…

Без вкуса жую еду. Пытаюсь читать. Но все равно ловлю себя на том, что смотрю на ее окно.

Оно закрыто глухими шторами. Вот уже четыре дня. Не открывается даже днем.

Я спасаюсь фотографиями…

Захожу в галерею на телефоне и листаю кадры.

Вот Марина расчесывает волосы. Снимает платье. Бросает его на стул и тянет руки вверх, демонстрируя свою идеальную фигуру.

Веду пальцами по экрану, увеличивая картинку. Горло перехватывает, сердце начинает долбить ребра.

Девочка фарфоровая… Идеальная. Мне нравится в ней все! А за то, чтобы прикоснуться и своими руками размазать по ее телу крем, я готов продать душу!

Но нет… Она чужая жена. Приличная женщина до самой когда-то несъедобной для меня грани. Потому что именно эти дурочки готовы тянуть лямку под названием «брак» до того момента, пока в их жизни не случится откровенная жесть.

Я надеюсь, что в жизни Марины она не случится…

На сколько могу быть искренним, желаю девчонке счастья. И готов помочь. Просто за то, чтобы она немного была в моей жизни!

Прикрываю глаза. А что если… Если попробовать ей позвонить? Поговорить? Объяснить, что я не маньяк, не сумасшедший. Конечно, эти мысли вполне логичны, когда вдруг к тебе начинает подкатывать мужик под арестом.

Становится смешно. Да, Сизый. Расскажи ей, по какой ты статье идешь. Она, конечно, проникнется. А ещё потом покажись. Чтобы она тебя пожалела. Немощного урода, который только и может, что сорить баблом!

Один немощный придурок у нее уже есть.

— Сизов! — Распахивается дверь. — К тебе пришли!

— Я никого не жду! И видеть никого не желаю!

— А придется… — слышу голос Сапсая.

Дверь камеры с лязгом закрывается. Мы с Демидом остаемся один на один.

— Курить хочешь? — Пытается начать разговор мой гость.

Могу ли я назвать его другом? Это вряд ли, потому что под это определение Сапсай не подходит. Он чертова заноза в моей заднице!

— Нужно было тебя завалить, — говорю беззлобно.

Он смеется.

— Ну знал бы я, какой ты скот, я бы тебя тоже из пожара не вытаскивал.

— И лучше бы было.

Демид подходит ближе и хлопает меня по плечу.

— Нет уж, браток. Сдохнуть — это каждый слабак может. А ты же не слабак?

Оскаливаюсь.

— А если слабак?

— Вот это мы сейчас и проверим. Я тут для тебя кое-что нашел…

Оборачиваюсь и вижу в руках Демида папку.

— Случайно нашел, клянусь… Уж очень она на тебя похожа.

Распаковывает папку и выкладывает на стол несколько фотографий.

Прикрываю глаза. Я не хочу смотреть! Не надо!

— Признайся, ты знал о девочке?

Сжимаю зубы до хруста.

— Нет! — Рявкаю зло.

Никому нельзя заходить на эту территорию!

— А мне кажется, что знал, — присаживается передо мной на корточки Сапсай. — Иначе как объяснить, что ты не уехал, когда генерал давал тебе зеленый коридор на сутки? А ее интернат упакован по последнему слову техники? Я такое не во всех школах то видел! Компьютеры, детская кухня, телефоны… Вот только это все равно интернат, Макар. Ты понимаешь? Ребенку нужна семья!

Я понимаю.

— Что ты от меня хочешь? — Шиплю. — Куда бы я ее взял? Ты видел мой мир! Ее бы удавили в нем, как котенка! Как бы ты поступил на моем месте? Я обеспечил ей жизнь! Квартира, счет…

— Ну это же совсем не то, что нужно девочке! Ей этой осенью уже в школу идти. Забери дочь, Макар. Начни жизнь заново. Ты теперь никому ничего не должен, а от тюрьмы мы тебя отмажем, если ты не будешь мешать.

— Нахуя ты икру мечешь я не пойму? — Хватаю его за воротник и тяну на себя. — У тебя же все хорошо. Жена, дети. А я не умею жить по-человечески. Я пробовал! Отъебись. Просто отвали!

— Не могу… — ухмыляется Демид. — Ты мне дважды помог. Я тоже возвращаю долги. А ещё… очень хорошо знаю состояние, когда абсолютно не понимаешь, зачем жить…

— Знаешь? — Шиплю, чувствуя, как руки начинают трястись, а глаза наливаются яростью. — Нихера ты не знаешь! Мать девочки убили. На пятый день после родов! А Марья… она еще тогда в больнице была. Потому выжила! Ирина ее не доносила. На месяц раньше родила. Все за меня боялась. Я не могу никого сделать счастливым! Не могу! Ты знаешь, какого это зайти домой и найти на полу мать своего ребенка всю в крови?

Отпускаю его воротник и одим движением сметаю со стола фотки.

Демид прокашливается.

— Прости, Макар. Я не знал. Ты любил ее? Эту женщину?

— Любил-не любил — какая разница? Нормальная она была. Правда в том, что всегда найдутся те, кто захочет меня использовать! И женщина, ребенок — это точка давления! Понимаешь?

— Переиграй их, Макар. Это не повод себя хоронить. Есть очень большая вероятность, что ты просто гонишь. Времени прошло много. И я так понимаю, что ты за все уже отомстил. Подумай… После последней шумихи кому ты будешь нужен? Выдыхай.

— Уходи.

— Я фотографии оставлю… — Отвечает Демид.

Морщусь от хлопка двери. Пытаюсь игнорировать кучу карточек возле стены, но все равно срываюсь.

Подъезжаю и поднимаю