— Это здорово, — сказал Арчи с теплой и искренней улыбкой, от которой я почувствовал себя только хуже.

— Иди и напиши свой бестселлер.

Я пробормотал «до свидания» и приготовился к холоду. В тот момент, когда я вышел на улицу, я почти пожалел, что ушел из бара. Даже моя толстая куртка не могла уберечь мою кожу от холода. Я поплелся к своей машине, понурив плечи при виде того, что лобовое стекло на дюйм покрыто свежевыпавшим снегом. Смирившись, я принялся за его расчистку, и к тому времени, как я закончил, у меня замерзли пальцы.

Возле паба ее не было, но я не был уверен, чего я ожидал — может быть, она застряла посреди дороги, выглядя в шубе как опоссум-переросток.

Вместо этого был только снег и пустые улицы.

Я сел в машину и медленно поехал по городу, высматривая ее. Ее было бы нетрудно заметить. Меховые шубы и сапоги на шпильках были здесь не совсем в моде. Однако, проехавшись по главным улицам и заглянув в несколько тупиков, я начал беспокоиться.

Где она была?

Была ли она плодом моего воображения? Возможно, это объяснило бы, почему я чувствовал себя так неуверенно.

Я притормозил на углу улицы, двигатель работал на холостых оборотах, пока я пытался сообразить, что делать. Обычно я бы, не раздумывая, бросил туриста на произвол судьбы. Однако в такую погоду было трудно расслабиться.

Мое внимание привлекло какое-то движение; дверь магазина на углу распахнулась, оттуда хлынул свет. Она была похожа на ангела.

Она ворчала, уставившись себе под ноги и борясь с чемоданом, сумочкой и двумя набитыми до отказа сумками.

Не раздумывая, я опустил стекло и высунулся наружу.

— Тебя подвезти?

Она застыла на полушаге, выражение ее лица похолодело быстрее, чем температура снаружи.

Что ж, это нехороший знак.

Глава четвертная

Кит

Awake My Soul — Mumford & Sons

— Тебе нужно подняться на холм. Иди прямо вверх, — проинструктировала продавщица, ее гнусавый голос был хриплым, с акцентом, сквозившим в каждой букве. Я стояла у кассы деревенского магазина с четырьмя бутылками «Пино Гриджио», несколькими упаковками крекеров и превосходным местным чеддером, сложенным в пакет, сожалея о том, что спросила дорогу к месту моего отдыха.

— Когда тебе покажется, что ты снова на равнине, продолжай идти. До самого верха. Выше, выше, выше.

— Выше! — Я слабо улыбнулась, изо всех сил стараясь изобразить энтузиазм. — Спасибо.

Мне нужно идти вверх, вверх, вверх по горе, ясно.

Я вышла на улицу, уличные фонари едва прорезали густую тьму, их свет отражался от утрамбованного снега, который хрустел под ногами. И тогда я услышала этот неприятный американский акцент, звенящий в зимнем воздухе. Я медленно повернулась, мой взгляд опустился на припаркованную машину.

— Тебя подвезти?

Очевидный двойной контекст не ускользнул от меня, когда я цыкнула, устав от дерьма, которое мужской род навязал миру. Развернувшись, я пошла дальше по улице, смиряясь с необходимостью идти пешком. Я увидела заголовок:

«ТРАГЕДИЯ ТОМА ФЬОРДА! Супермодель скончалась в возрасте 29 лет после поездки на север в винтажной одежде. Найденная замерзшей в озере, вечно красивая и худая, бунтарка Кит Синклер выходит из моды.»

— Подожди. — Эхо быстрых шагов преследовало меня по улице. Когда он был совсем близко, я резко обернулась, готовая использовать свою сумку, полную вина и сыра, в качестве оружия.

— Чего ты хочешь? — Потребовала я ответа. В жизни я имела дело с достаточным количеством придурков, чтобы смириться с их существованием. Никакой драмы, в этом был смысл этой поездки. А Джона? Он сам был драмой.

Он снова застал меня врасплох, когда поднял руки, с неподдельным беспокойством в обезоруживающих щенячьих глазах.

— Я сожалею о том, что произошло там, в пабе, — сказал он.

Я вздохнула. Я не хотела объяснять, что произошло, кого он мне напомнил. Это было не его дело.

— И только что, клянусь, я не хотел тебя обидеть.

— Ладно, — проворчала я, отмахиваясь рукой. — А теперь оставь меня в покое.

Я и не ожидала от него этого. Такие парни, как он, никогда этого не сдавались. Настойчивые, как будто они думали, что оказывают тебе какое-то огромное одолжение, спасая тебя от самой себя.

На мгновение его беспокойство выглядело искренним, достаточным, чтобы заставить меня задуматься, не была ли я слишком груба. С другой стороны, так поступают мужчины. Они разыгрывают из себя хороших парней, пока не получают то, что хотят.

Он переступил с ноги на ногу.

— Я мог бы подбросить тебя до коттеджа. Я еду в ту сторону.

Зная меня, шансы оказаться не на том холме, в совершенно не той долине и по колено в каком-нибудь озере были невероятно высоки. Тем не менее, я сказала:

— Я в порядке.

Несмотря на погоду, ужасную телефонную связь и полное отсутствие карты или какой-либо другой навигации, кроме моих абсолютно надежных инструкций от женщины «продолжать подниматься в гору», я твердо решила не садиться в машину к совершенно незнакомому человеку.

Он выпрямился, в уголках его глаз появились морщинки беспокойства, вокруг нас падал снег.

— Тебе не следует идти пешком.

— А почему бы и нет? — спросила я. Мне не нравилось, когда мужчины указывали мне, что я должна и чего не должна делать, но этот мужчина, его мягкость убедили меня хотя бы выслушать.

— Потому что будет только холоднее, — сказал он спокойным голосом. — Вероятно, уже обледенело, тротуар не будет посыпан солью. Тебе придется идти по дороге, что в темноте еще опаснее.

Меня бесило, что он был прав. Очень, очень хороший аргумент. Взглянув вниз, на тротуар, я увидела лед под собой, почувствовала, как мои ботинки слегка скользят по нему. Джона заметил это, его брови приподнялись так, что мне захотелось одновременно кричать и смеяться над его самодовольством.

— Здесь действительно нет автобуса? Нет такси? — Спросила я, цепляясь за последний проблеск надежды. Я уже спрашивала в магазине и пожалела об этом, получив нагоняй от женщины по поводу сокращений в муниципальном сфере, за которым последовал урок истории, который привел меня обратно в горную мерзлоту.

Джона в ответ покачал головой.

— Ты можешь быть серийным убийцей, — решила я, и мое горло сжалось от этой мысли. Бабушка годами вдалбливала мне это: не доверяй незнакомым мужчинам. Ни в метро, ни в такси, нигде. Она практически вытатуировала это у меня на подкорке, прежде чем я вышла из дома в первый раз. И все же я была здесь, все равно обдумывая это, потому что замерзнуть до смерти в сапогах на шпильках казалось