Мег Джонс
Затерянные в метели
Информация
Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по просторам нашей великой и могучей сети интернет.
Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства. Запрещено использовать материал в коммерческих и иного рода целях! Публикация данного материала не предназначена для этого!
Книга является ОДИНОЧНОЙ! Действия в ней разворачиваются за 13 лет до событий книги «Гейм. Сет. Матч».
Тропы: зима в шотландском нагорье, британская супер-модель/американский тренер по теннису, он готовит для нее, но не умеет заваривать чай, один большой секрет, герои встретились в переломные моменты жизней, он — фанат Рождества и уродливых свитеров, у них всего 10 дней на любовь
Автор: Мег Джонс / Meg Jones
Пара: Кит Синклер и Джона Андерс / Kit Sinclair and Jonah Anders
Книга: Затерянные в метели / Serving in the Snow
Перевод сделан: tg. Amour Illimité
Предупреждения о содержании
• Упоминания о намеренной потере веса / соблюдении диеты
• упоминания о наркотиках и алкоголе и их употребление
• Запрет на общение с ребенком, эмоционально уничижительное совместного воспитание
Примечание для читателя
Действие этой книги происходит за ТРИНАДЦАТЬ ЛЕТ до событий в «Чистая подача».
Глава первая
Кит
Nothing New — Taylor Swift, Phoebe Bridgers
Я скучаю по хлебу.
Я сидела в кресле для макияжа, корсет моего платья со стальными косточками угрожал выдавить из меня жизнь, пока я пожирала глазами праздничную еду, приготовленную кейтерингом. Идеально симметричные морковные палочки. Аппетитные бутерброды с огурцами и сливочным сыром с аккуратно подрезанной корочкой. Целая россыпь тематических закусок, сыров и соусов. Все это насмехалось надо мной.
Серьезно, какой смысл в «шведском столе» на фотосессии, если единственное, что модели могут есть — это мучение?
Но беспокойства от того, что и без того перегруженные работой помощники костюмера заставят меня снова влезть в этот наряд с английскими булавками, было достаточно, чтобы удержать меня от искушения.
Один укус, и мне грозит изгнание за преступления против моды.
— Все еще ждешь? — Голос Сиенны прорвался сквозь мой голодный туман. Каким-то образом ей удавалось выглядеть без особых усилий гламурно только в бикини и юбке, переливающейся, как серебряная рыбья чешуя.
Стоя бок о бок, мы выглядели так, словно были созданы для совершенно разных съемок: я — завернутый рождественский подарок; она — русалка на вечеринке у бассейна в Лас-Вегасе.
— Похоже, они почти готовы. — я неопределенно указала на хаос вокруг нас.
— Увидимся после? — Сиенна опустилась на стул рядом со мной. — Я думаю, они заказали «у Изабель». Я никогда там не была.
Мне пришлось прикусить язык. Я была частой гостьей «У Изабель» в течение многих лет. Во время того, что пресса назвала моей эпохой «бунтарки», когда мне было чуть за двадцать — казалось, что прошла целая жизнь, но на самом деле не прошло и десяти лет, — клуб был моим вторым домом. Обитые бархатом кабинки, потолки с позолотой и такое освещение, которое придавало соблазнительность каждому секрету. Я знала каждого бармена по имени, у меня был мой любимый столик в дальнем углу, и было немало воспоминаний, к которым я не совсем была готова вернуться.
— Я не уверена, — ответила я, и в моей груди закрутился знакомый жар, в равной степени состоящий из гнева и смирения. Блеск вечеринок давно померк. Годы общения с мужчинами, которые становятся слишком жадными после откупоривания второй бутылки, сделали свое дело.
— Да ладно тебе, это должно быть потрясающе. Ты практически изобрела афтепати. Или ты уже отказалась от всего хаоса, пропитанного шампанским?
Это слово прозвучало слишком резко, исходя от нее — светлоглазой и не тронутой неприятностями, которые поджидают за кулисами, за закрытыми дверями, после того, как погаснет свет. На пенсии. Я знала все это слишком хорошо, и, возможно, я устала от всего этого. Блеск теряет свое очарование.
Вываливаясь из клубов, пьяной в стельку, только для того, чтобы быть встреченным ослепительной вспышкой своры голодных фотографов. Утреннее похмелье в сочетании с черным кофе и фотографии в юбке, надетой накануне вечером, разлетелось по таблоидам. Повторяю все это снова, чтобы заглушить острую боль, которую оставили после себя такого рода домогательства.
— Нет, я не смогу прийти, — твердо сказала я. — У меня планы.
Сиенна двинулась дальше, перечисляя все вечеринки, на которые она надеялась попасть, на всех присутствовали имена, которые я знала годами, смесь старых друзей и известных лиц. Позади нее съемочная площадка представляла собой цирк пропущенных сроков и отложенных съемок. Оператор в пятнадцатый раз отрегулировал свет; кто-то другой переставил задник. Все для того, чтобы удовлетворить фотографа Пьера Александера.
Он все утро слонялся без дела, впадая в истерику и что-то бормоча себе под нос. Присутствие редакторов журнала на съемочной площадке было минимальным после того, как грипп унес половину персонала. И, имея в запасе несколько часов, Пьер взял на себя смелость полностью изменить художественное направление.
И все же, каким-то образом, именно моделей всегда обвиняли в том, что они трудные.
— Прошла целая вечность, — сказала Сиенна. — Как ты думаешь, сколько еще это займет?
Я чуть не рассмеялась. Она понятия не имела. Прошло шесть месяцев с момента ее стремительного взлета, а Сиенна все еще была новичком на сцене, и ее мир представлял собой бесконечный парад первоклассных рейсов и статей на первых полосах.
Я занималась этим с пятнадцати лет, что включало один спокойный сезон, который я провела в Цюрихе, и большинство девушек, с которыми я начинала, давно ушедших на пенсию. Для тех немногих, кто не нашел Прекрасного принца, предложения иссякли в тот момент, когда им исполнилось тридцать,
Сиенна и не подозревала, что у этого очарования есть срок годности.
— Трудно сказать. — Я изучала Пьера, который нервно ходил по съемочной площадке, выкрикивая приказы и одновременно устремляясь в туалет. — Судя по его настрою, я бы дала ему пять минут, чтобы закурнуть пару дорожек. Потом он будет готов работать.
Сиенна проследила за моим взглядом, затем ухмыльнулась.
— Думаешь, он поделится?
Я приподняла бровь.
— Разве тебя не уволили с работы на прошлой неделе за это?
Мы не были особенно близки — ей едва исполнилось восемнадцать, а мне
