— А Беляев? — еле слышно спрашивает Лида. — Он же не простит…

— Да я плевать хотел на его прощения, — усмехаюсь криво.

Мне этот гад еще ответить должен. Но сейчас не время. Главное, Лиде дочку вернуть, а остальное подождет.

Будет время. И место.

Сейчас в приоритете Лида… И малышка ее. Живые. А мертвые подождут. Час расплаты все равно наступит. Беляев за все ответит.

— Мамовка, — открывает глазки девчушка. — Я так по тебе скувфала…

Целует Лиду, а та ее.

— Идемте в дом, девочки, — кладу ладонь на Лидино плечо, и тотчас же маленькая нахалка негодующе сбрасывает мою руку.

— Дядя кака! — провозглашает она на весь двор и норовит заплакать.

Нормально, да? Всю дорогу дрыхла у меня на руках, и никакой благодарности…

— Простите, Юрий Дмитриевич, — сквозь слезы улыбается Лида.

— Да ладно, Лид. Давай на ты и без официоза, — морщу нос, тру грудину, стараясь скрыть легкое замешательство. — Жрать хочется. Лех, — поворачиваюсь к повару, вышедшему на крыльцо. — У тебя там все готово?

— Я к Стеше, — словно заяц, пытается спрятаться в кусты Лида.

Куда? Фиг теперь от меня сбежишь, девочка. Выходит, мы с Саней вдвоем на тебя запали.

— Потом. Погоди, — ловлю за руку. — Стеша с женихом сейчас?

Кивает, как школьница.

— Ну а ты им помешаешь, — придерживаю под локоть. — Пойдем, поедим. Саню помянем, — предлагаю на автомате.

И Лида дергается. Будто ей по лицу всекли.

— Мы к Сане на кладбище ездили, Лид, — поясняю по пути в столовую. — Аня там спала в открытой машине. Ну, я и забрал…

— Погоди… А Беляев где был? — выдыхает она в ужасе и даже останавливается посреди холла.

— Обсыкал могилы, — пожимаю плечами и до сих пор понять не могу, что двигало взрослым состоявшимся человеком. Злость? Ярость? Ненависть?

Дебил, бл. дь.

— Апшикал? — услышав новое слово, с интересом смотрит на меня Анечка. В карих глазах плещется что-то знакомое.

— Юра, — глухо предупреждает Лида.

— Больше не буду, — поднимаю руки, сдаваясь. И обращаюсь к ребенку. — Ты шашлык хочешь, малявка?

— Фафлык неть, кафлефку хоцю. У тебя есть?

— Найдем, — киваю я и перевожу взгляд на повара. — На пять персон стол накрой, Леша. И молодняку пожрать отправь… — киваю в сторону Стешкиных апартаментов.

— Да, Юра, все сделаем, — преданно смотрит на меня шеф-повар, выписанный из дорогого московского кабака. — Через полчаса подходите…

— Пойдем пока в кабинет, побазарим, — устало вздыхаю я. — Надо будет завтра игрушки для Ани купить, — подмигиваю Лиде.

— А у нас в кладовке Стешкины валяются. Куклы ее фарфоровые, деревянный конь, — выгребает из своего кабинета Антон. — Я сейчас сгоняю. Принесу, — добавляет весело и садится на корточки перед ребенком. — Давай знакомиться, принцесса. Я — Антон, твой лучший друг…

— Плинц? — внимательно смотрит на него малышка.

— Ну да, принц, — соглашается Тоха. — Мой брат король…

— А моя мама калалева! — заявляет прошаренная малявка. Лида покрывается пунцовыми пятнами, а меня разбирает смех.

Какая умная у нас девочка!

Глава 30

Даже не верится. Даже во сне я представить не могла. Не мечтала и не надеялась. Думала, буду у Никиты дочку зубами выгрызать. Судиться с ним. Бегать в опеку. Что-то доказывать и собирать документы…

А оказалось все так просто!

Глазам своим не поверила, когда увидела Анечку на руках у Юры. Фантастика какая-то!

Слезы до сих пор текут от радости.

— Мамовка, не плакай, — просит меня, оторвавшись от игрушек, дочка.

— Лидуша, хорош, — морщит нос Юра. — От Лютовых выдачи нет. Тем более ты своя, оказывается, — накрывает мою ладонь своей. — Что же ты сразу про Саню ничего не сказала? — вздыхает тяжко.

— Не знала, что вы знакомы, — пожимаю плечами. Чувствую себя как больной на консилиуме. Собрались профессора в очочках и внимательно рассматривают сидящего на кушетке больного. Так и я. Только напротив сидит Басаргин.

Довольный и расслабленный. А рядом Юра. Да еще Антон к дверному косяку привалился. Тоже ухмыляется радостно.

— А я тебя сразу узнал, — восклицает Басаргин. — Ты на похоронах была. Я запомнил.

— Я тогда никого не видела, — выдыхаю печально. Сколько лет прошло… А тот день ужасный никогда не забуду.

Сашенька мой в гробу. Как же так получилось? Почему? Он от меня вечером возвращался. Шел пешком к железнодорожной станции.

— Вы стрелка нашли? — обвожу взглядом сильных влиятельных мужчин. Мой Саша такой же был.

Как отец мой говорил, дубиной не перешибешь. А пуля попала в жизненно важные органы, и все…

— До сих пор ищем, Лида, — коротко и резко бросает Юра. Трет лицо, переносицу. — Мы до сих пор не понимаем, что послужило мотивом. Может, ты что-то знаешь?

— Нет, ничего, — прикусываю губу. — Мы всего два месяца встречались. Случайно в бассейне столкнулись, потом в компании одной…

— А ты тоже водным поло занималась? — изумленно тянет Басаргин. Закидывает ногу за ногу. Тянется к бутылке с водой, стоящей на журнальной столике.

— Нет, я синхронистка, — улыбаюсь печально. — Но бассейн один, друзья общие. Вот так и познакомились, — сплетаю пальцы в нервный замок.

— А Беляев к тебе каким боком? — мрачно выдыхает Лютов.

— Мы работали вместе. Он стал внимание оказывать. Но ничего особенного не было. Пару раз в кино сходили, один раз на концерт. А потом я Сашу встретила, — сглатываю нервный ком. Прижимаю к себе подбежавшую Анечку. Чувствую, как бьется маленькое сердечко, и продолжаю, собравшись силами. — Я Никите, как с Сашей познакомилась, сразу сказала…

— Что? — давит меня взглядом Басаргин.

Вот же следователь хренов! Сами ничего нашли, а теперь меня прессуют.

— Ну что говорят в таких случаях? — пожимаю плечами. — Призналась, что люблю другого. И он меня любит… Беляев понял. Отступил. Пожелал мне счастья. А потом, когда случилась беда, — запинаюсь на каждом слове, — Никита пришел на помощь. Очень помог тогда…

— Да ну? — усмехается криво Юра. — Мне кажется, этот человек действует только в личных интересах. Даже улыбается за деньги…

— Тут как раз был интерес, — кивает на меня Михаил Васильевич.

Смущаюсь, заливаясь пунцовым румянцем. Перевожу взгляд на Анечку, качающуюся на красном коне. Естественно, Никита любил меня и добивался. Он сам признавался не раз. И тогда отвез меня, совершенно обезумевшую от горя, в Макаровку. Поселил в уютном деревянном доме и приезжал каждый вечер после работы. А потом, когда я немного пришла в себя, загрузил работой по горло.

Ночные дежурства, на скорой и в приемном покое. Я тогда обо всем забыла. Приходила домой и спать валилась.

Никита меня как друг поддерживал. А примерно через месяц ухаживать начал. Потом замуж позвал. Я и согласилась.

Сашу не вернешь, а жить дальше надо…

— А как зовут эту лошадку? —