Ребенка испугаю и Лидиного бывшего вспугну.

Чувствую себя минером на поле боя. Один неверный шаг, и все. Капец!

Опять за решетку попаду. Теперь за киднеппинг.

Но в груди трескучими искрами уже вспыхивает пламя азарта. Сначала тлеет, а потом разгорается в полную мощь. Осторожно отстегиваю ремень безопасности. Подхватываю на руки Лидину копию, прижимаю к груди и бегом несусь к Майбаху.

Бог не выдаст, свинья не съест. Только бы успеть, пока Беляев не хватился.

А сзади Мишка пыхтит. Дыхалки ему явно не хватает.

— Ты охренел? Это же статья! — топочет следом.

— Да ладно, тут камер нет, — отмахиваюсь я на бегу. И не чувствую веса девочки. Своя ноша не тянет. Вместе с ребенком запрыгиваю в Майбах. Рядом Мишка плюхается.

— Гони, Тема. Гони, родный, — выдыхаю порывисто. — Лиде звони по видеосвязи, — приказываю Басаргину. — У тебя ее телефон есть? — спрашиваю и чувствую, как у меня в руках вошкается малышка. — Шшшш, мы к маме едем, — шепчу ей на ушко.

— Папа, не бей меня. Я к маме хочу, — плаксиво тянет девочка, стискивает в ручонках зайца. В груди у меня все обрывается. Беляев, сука, ты за все поплатишься… Нашел на ком злость срывать. Я тебе сорву, гад.

— Лида, тут у нас сюрприз для тебя, — прокашливается в трубку Михаил и отдает телефон мне.

— Гляди, Лидок, кого мы тебе везем! — заявляю радостно.

А Лида моя хлопает глазами, улыбается сквозь слезы, будто не верит.

— Анечка! — раненой птицей вскрикивает она. И девочка открывает глазки.

— Мамовка! — требовательно забирает у меня из рук трубку. — Мамовка, я к тебе хочу! И Кузя тоже, — показывает игрушку.

— Уже едем, малявка! — улыбаюсь Лиде и ее дочке. И чувствую себя на пятнадцать лет моложе. Вот так же я ехал в Мокшанку и держал на руках Стешку.

— Солнышко мое, — только и может произнести Лида. — Девочка моя.

— Давай, поговори с ней, — прижимаю ребенка к себе, будто самый главный трофей.

— А кто эти дяди? — оглядывается на нас с Мишкой.

— Друзья, Анечка, — всхлипывает Лида и переводит взгляд на меня. — Юра, я не понимаю…

По имени и на ты. В такие минуты не до официоза. Да мне он и не нужен.

— Приедем, все расскажу, — успокаиваю взглядом. — Случайно все получилось, Лидуша, — добавляю мягко.

А у самого в душе все поет. Экспромтом сработали, но все идеально вышло.

— Сейчас вонь поднимется, — еле слышно роняет Мишка под щебет Лиды и Анечки. — Беляев с цепи сорвется…

— Да по хрен, — выуживаю из кармана штанов сотовый. Звоню пацанам, оставшимся на кладбище.

— Что там у вас?

— Да нормально все, — смеется Денис. — Клиент рубашкой от Армани свое ссанное творчество вытирает. Сейчас еще за водой сходит, протрет начисто.

За водой? Бак рядом с Тойотой. Нет. Так не пойдет.

— Сами ему принесите воду. Я сказал. А потом еще побуцкайте для порядка. Понял?

— Конечно, — радостно возвещает Денис. А я обрываю звонок и велю водителю. — Поднажми, Артем. Нам бы на трассу вырваться, пока не началось…

Глава 29

Кошусь на проносящиеся за окном дома и развязки. Все. Мы успели. Выскочили из города. Теперь до Мокшанки добежать осталось.

Штырит меня, как пацана. Распирает от драйва. Сердце словно о грудную клетку бьется. В висках барабанная дробь, в ушах шум. Как когда-то по малолетству.

Улыбаюсь довольно Михе, кошусь на девочку, сидящую между мной и Михой. Анечка смотрит мультики, играет с зайцем, лапочет что-то.

Выдыхаю с облегчением. Вот это я операцию провернул.

— Что там у вас? — звоню пацанам.

— У козла этого ребенок пропал. Прикинь? Вроде девочка в машине спала. Он как сумасшедший сейчас по кварталу бегает. Зовет ее. Аня! Аня! Ну и мы помогаем. Пиз. ц ситуация, Юра.

— А нечего дитя одного в машине оставлять, — выдыхаю яростно. Любуюсь девчушкой. Копия Лиды. Если у нас с ней родятся дети, пусть будут на маму похожи.

Я так… Лицом не вышел. Характер скверный.

— Так ты это… — догадывается Денис.

— Опа, — усмехаюсь криво.

— Мы на дно заляжем, — переходит на шепот.

— Ни в коем случае, — отрезаю я. — Езжайте с клиентом в полицию. Вы с Андрюхой — свидетели. Сейчас Яшу к этому делу подключу. И рассказывайте все как есть… Пусть опеку вызывают, — наставляю под изумленный взгляд Басаргина. — Искать особо не надо. Девочка в безопасности. С матерью… — подбираю каждое слово.

Если прослушивается телефон, а от этого никто не застрахован, то за неосторожное слово срок повесить в два счета можно.

— У нас видео есть. Я для тебя отчет записал, — берет трубку Андрей. Толковый малый. Надо его продвигать.

— Тохе сразу отправь, а потом уже сдавайтесь в свидетели. Говорите, что по моему поручению приехали. Цветы хотели возложить. Они у вас в тачке должны были остаться.

— Да, так и есть, — серьезно подтверждает Влад.

— Никого и ничего не видели. Были одни на квартале. Били морду клиенту за вандализм. Яша заявление подаст, — инструктирую глухо. Благо камер наблюдения на Санином квартале нет. Только на въезде. А с кладбищенскими я сейчас порешаю.

Лидина дочка вертится рядом. Постоянно поворачивается и спрашивает.

— А нам довго ехать?

— Скоро будем, дите, — отвечаю в белесую макушку. — Мамочка тебя ждет.

— Я соскусилась, — поднимает на меня карие глазенки малышка, вздыхает, как старушка. И на полуслове засыпает, положив голову мне на предплечье. Осторожно беру на руки. Боюсь, укачает дорогой. Или Тема резко затормозит, испугает.

Сижу как дурак и до самой Мокшанки боюсь пошевелиться. Только когда майбах влетает в распахнутые ворота имения, с души будто тяжелая гиря спадает. Все. Мы дома. Никакая статья мне не грозит. Сглатываю вязкий ком в горле, смаргиваю слезы и улыбаюсь Лиде, выскочившей на крыльцо.

— Анютка, мы приехали, — шепчу на ухо малышке. Но она спит, бормочет что-то плаксиво. Натерпелась без матери, бедолага.

Кто-то из парней распахивает дверцу майбаха.

— Дай ее мне! — подскакивает к машине Лида. Смотрит на меня умоляюще.

— Конечно, бери, — вглядываюсь в лицо любимой женщины. Слезы бегут по щекам. А она улыбается и утирает их ладошкой.

Лучшего подарка для нее не придумаешь.

Осторожно передаю Лиде ребенка. Анечка, не просыпаясь, просто обвивает ручонками шею матери, кладет голову на плечо.

— Как ты ее выкрал? — восхищенно смотрит на меня Лида. Шепчет, будто до сих пор поверить не может.

— Представился случай, — улыбаюсь скупо. — Нельзя ребенка от матери отрывать, — откашлявшись, повторяю