Меган посмотрела на нее с сожалением.

— Мне стоило догадаться, когда ты использовала прозвище, которое дал мне Курт. — Она горько рассмеялась, скомкав бумагу в руке. — Курт клялся мне, что я единственная, с кем он встречался в школе, — Меган помахала рукой перед лицом, чтобы не разрыдаться, потому что последнее, чего ей хотелось, — плакать перед Челси.

— Я не встречалась с Куртом, — упрямо настаивала та. — Он...

— Тебе не нужно мне лгать. Видит Бог, я знаю, каким манипулятором и ублюдком он был. Кем он притворялся, когда писал тебе сообщения? Я думала, что это Робби. — Меган назвала имя их одноклассника — настолько популярного, что было трудно поверить, будто он может писать ей. — Я попалась на эту удочку, и в конце концов сфотографировала свою грудь, хотя знала, что это неправильно. Но мы обе знаем, насколько убедительным мог быть Курт, не так ли?

Челси отвернулась.

— Он даже уговорил меня встретиться с ним после школы в библиотеке, выдавая себя за Робби. Я сказала маме, что пытаюсь улучшить свои оценки. Она гордилась мной. Когда вместо Робби появился Курт, я так испугалась, что меня чуть не вырвало. Я пригрозила, что расскажу родителям, а он ответил, что весь Трипойнт увидит фотографию моей груди, если я это сделаю. Когда Курт заставил меня поехать с ним, я была до жути напугана. Я не хотела этого, но в то же время боялась, что родители узнают, что я была настолько глупой и сделала ту фотографию несмотря на все предупреждения. Он отвез меня на одну из проселочных дорог, остановился и...

— Я не хочу это слушать... — перебила Челси.

—...и изнасиловал, — продолжила Меган, как будто ее не прерывали. — Мне было четырнадцать лет. А тебе?

Когда молчание затянулось, Меган поняла, что ответа не будет.

— После этого он заставлял меня встречаться с ним каждую субботу. — Она взяла с кровати еще одну фотографию. — Курт любил фотографировать, да? Когда он захотел жениться на мне, я пыталась покончить с собой. Мысль о том, что нужно будет заниматься с ним сексом в любое время, когда ему захочется, была для меня невыносимой. — Меган иронично улыбнулась. — Но не настолько, чтобы пойти до конца. Я струсила, как и во всем остальном, и вышла за него замуж. При этом так сильно унизила своих родителей, что им пришлось уехать из города. Единственное, что делало мою жизнь терпимой, — это то, что они так и не узнали об этих фотографиях.

— Узнают, если ты не уедешь. Как и весь город, — пригрозила Челси.

— Я уеду. — Меган с трудом поднялась с кровати. Подойдя к шкафу, она достала чемодан, положила его на матрас и направилась к комоду за одеждой.

— Я приготовлю твои документы на выселение. — Убедившись, что Меган уезжает, Челси двинулась к двери. — Не задерживайся.

— Курт, может, и был ужасным человеком, но отличным учителем. Он все предусмотрел, верно, Челси? — Меган складывала вещи в чемодан, глядя на нее. — Я никогда не сплетничала о тебе и не смеялась над тобой. Он позаботился о том, чтобы мы ненавидели друг друга и держались подальше, не имея возможности обсуждать происходящее. Курт всегда использовал другой телефон, когда фотографировал меня. Я пыталась найти его, когда он спал, чтобы уничтожить. Так понимаю, он был у тебя. И ты думаешь, что у меня есть такой же с твоими снимками?

Страх на лице Челси был душераздирающим. Вся ненависть к ней испарилась. Эта девушка была просто еще одной жертвой, как и Меган когда-то.

— Извини, но нет. Если бы он был у меня, я бы его уничтожила.

— Я тебе не верю. Эван собирается сделать мне предложение в канун Рождества. Если ты опубликуешь какие-то фотографии, я...

— Поэтому ты пыталась переехать меня на его грузовике?

— Если бы я хотела тебя убить, ты бы уже была мертва. Стоило догадаться, что ты слишком тупая, чтобы понять предупреждение. Посмотрим, поймешь ли ты это. Убирайся из Трипойнта! — пронзительно закричала Челси. — Нам обеим будет лучше, если ты уедешь.

С ней было невозможно договориться. Меган понимала ее страх.

— Я уезжаю из отеля, но не покину Трипойнт, пока не похороню свою дочь.

Челси коротко кивнула.

— Я бы на твоем месте захватила эти фотографии с собой, — сказала она язвительно. — У уборщицы есть привычка совать нос в чужие дела.

— Курт мертв, но по-прежнему заставляет нас враждовать. — Меган с сочувствием посмотрела на девушку. — И по-прежнему побеждает.

— Не будь высокомерной, — презрительно ухмыльнулась Челси. — Ты же не хочешь, чтобы твой симпатичный парень увидел эти фотографии, так же как я не хочу, чтобы Эван увидел мои.

— Самое печальное, что теперь я знаю, у кого мои фотографии, а ты не знаешь, у кого твои, — предупредила ее Меган. — Или у кого-то есть и те, и другие.

— Я все же рискну, без тебя у меня будет на одну проблему меньше, — загадочно сказала Челси. Она захлопнула за собой дверь, а Меган тяжело вздохнула. Все-таки Челси было трудно полюбить.

Упаковав остальную одежду, она собрала все фотографии и засунула их в чемодан. Меган проверила, не оставила ли что-нибудь, сложила все в машину и подъехала к главному входу.

Странно, но она не боялась зайти в приемную, поскольку была слишком ошеломлена, чтобы что-либо чувствовать. Когда Меган подошла к стойке, Челси подтолкнула к ней копию счета с семьюдесятью восемью долларами сверху.

— Вот, пожалуйста. Это возврат за три дня, которые ты оплатила заранее.

— До свидания, Харфорд. — Меган взяла деньги и счет и положила их в сумочку. — Счастливого Рождества вам обоим.

— Тебе тоже, — улыбнулась ей Челси неискренней улыбкой.

Харфорд ничего не ответил, бросив на Меган обеспокоенный взгляд. Она ободряюще посмотрела на него, выходя за дверь.

Покинув приемную, Меган остановилась и уставилась на центральную улицу, магазины и рождественские огни, впитывая все это, запоминая каждую мелочь. Она знала, что больше не вернется, если покинет Трипойнт в этот раз. Меган потеряла слишком много частей своего сердца в этом городе и не собиралась отдавать еще одну.

Двадцать один

Когда Меган вошла в закусочную, Марти встретил ее мрачным взглядом.

— Где тебя черти носили?

— Я продала машину и оформляла док...

— Неважно. Мне похуй. Почему ты не принимаешь заказы? Эти ублюдки приходят сюда сами, чтобы сделать это.

— Извини... если это поможет, сейчас начну принимать.

— Не делай мне одолжений, — проворчал он, а его колючие глаза превратились в две узкие щелочки. — Кто, черт возьми, испортил тебе настроение?

— Не понимаю, о чем