При въезде в город Анна начинает рыться в сумке.

— Чёрт, — говорит она вдруг, спустя пару минут. — Не могу найти ключи от дома. Потеряла где-то…

Я улыбаюсь в темноте.

— Уже поздно. Переночуй у меня. Завтра займешься сменой замка.

— Нет.

— Что нет? В гостиницу что ли тебя везти? Брось давай. Ты меня боишься или себя?

Она поворачивается ко мне, и в её глазах я читаю вызов.

— Чего мне бояться? — говорит она резко.

Вот и хорошо. Пусть думает, что это вызов, а не мольба.

* * *

В квартире я показываю ей ванную, даю чистую футболку.

— Можешь переодеться, — говорю. — А я пока чай поставлю.

Когда она выходит из ванной в моей футболке, которая висит на ней, как короткое платье, у меня перехватывает дыхание. Она выглядит такой... домашней, что ли. Как будто принадлежит моему пространству, моей жизни.

— Буду на диване, — говорит она, не глядя на меня.

Я еле держу себя в руках. Хочется подойти, обнять, продолжить то, что началось на террасе. Но торопиться нельзя. Она уже напугана тем, что произошло между нами.

— Будешь чай? — предлагаю я.

Мы сидим на кухне, пьём чай, молчим. Она смотрит в чашку, я смотрю на неё. На длинные ресницы, на нежную кожу шеи, на то, как моя футболка сползает с её плеча.

Она встаёт, идёт поставить кружку в раковину. Проходит совсем близко от меня. И я не выдерживаю.

Перехватываю её руку, притягиваю к себе. Она поворачивается, смотрит на меня испуганно, но не сопротивляется. Чувствую её сердцебиение.

— Кирилл, я...

Я откладываю чашку в сторону, встаю, наклоняюсь ближе к ней, и… накрываю её губы своими губами. Поцелуй получается ещё более страстным, чем на террасе. Без свидетелей, в интимной обстановке моей кухни, мы можем позволить себе всё.

Я целую её шею, плечи, она запускает пальцы в мои волосы, тихо стонет. Поднимаю её, сажаю на столешницу, и мы продолжаем целоваться, обнимать друг друга, терять голову от желания.

Заниматься любовью мы начинаем прямо здесь, на кухне. Быстро, отчаянно, как будто боимся, что кто-то помешает нам. Её руки на моей спине, мои губы на её коже, её имя, которое я шепчу снова и снова.

Это лучше, чем в моих воспоминаниях. Намного лучше.

Потом мы перебираемся в спальню, и там уже любим друг друга медленно, нежно, изучая каждый сантиметр, наслаждаясь близостью, которой так долго были лишены.

Засыпаем в обнимку, и я чувствую себя счастливым впервые за много лет.

* * *

Утром она просыпается первой. Я открываю глаза и вижу, как она тихо встаёт, собирает одежду.

— Мне нужно идти, — говорит она, не глядя на меня.

— Куда? — я поднимаюсь, обнимаю её сзади. — Ань, я хочу, чтобы мы были вместе. Если и идти куда-то, то только за твоими вещами — ко мне переезжать.

Она напрягается в моих руках.

— Кирилл, то, что произошло вчера...

— Было неизбежно, — заканчиваю я. — Ты же понимаешь, что между нами не всё кончено? Что мы чувствуем друг к другу больше, чем готовы признать?

Она молчит, одевается. Я иду за ней в прихожую, пытаюсь найти слова, которые убедят её остаться.

И тут она останавливается как вкопанная. Смотрит на столик у входной двери.

Там лежат её ключи.

— Ты специально это подстроил? — поворачивается она ко мне. В её глазах ярость.

— Нет! Ань, послушай...

— Ты взял мои ключи? Когда?

— Я хотел объяснить утром...

— Я ненавижу, когда из меня делают дуру! — кричит она, хватая ключи. — Ненавижу ложь и манипуляции!

Хлопает дверью и уходит.

Я стою в прихожей и тяжело вздыхаю.

Иду на кухню, завариваю кофе. Надо подумать, как исправить ситуацию. Купить цветы, поехать к ней, всё объяснить. Она не будет долго злиться из-за такого. Я знаю. То, что было между нами этой ночью, — не случайность. Это то, чего мы оба хотели всё это время.

Телефон звонит как раз когда я собираюсь выходить.

— Кирилл Андреевич? — голос моего помощника звучит напряжённо. — У меня для вас новости. Мы выяснили, кто слил информацию конкурентам.

— Кто?

Пауза на том конце. Потом помощник продолжает:

— Это Анна Сергеевна Журавлёва.

Я стою с телефоном в руках и чувствую, как мир переворачивается с ног на голову.

Чего, блин?

Анна? Анна продала нас конкурентам?

Да ну. Не может быть.

Глава 21

Я стою с трубкой в руке и пытаюсь осмыслить услышанное. Анна? Анна слила информацию конкурентам? Это невозможно. Просто невозможно.

— Вы уверены? — спрашиваю я, хотя голос звучит странно, как будто не мой. — Может быть, ошибка какая-то?

— Кирилл Андреевич, я понимаю, что это шок, — отвечает помощник осторожно. — Но у нас есть доказательства. Переписка с её рабочего email-адреса, копии документов с её рабочего компьютера. Всё указывает на неё.

Нет.

Я знаю Анну. Знаю её лучше, чем кто-либо. Она не способна на предательство. Она может быть упрямой, принципиальной, может разозлиться и хлопнуть дверью, но продать компанию? Продать меня? Никогда.

— Я сейчас приеду, и вы мне всё покажете, — говорю я коротко.

Через полчаса я сижу в своём кабинете и смотрю на распечатки. Переписка с конкурентами, отправленная с корпоративного email Анны. Документы нашего проекта, скопированные с её рабочего компьютера. Даты, время — всё сходится.

Но я не верю. Не могу поверить.

— Это подделка, — говорю я, откладывая бумаги. — Кто-то хочет подставить Анну Сергеевну.

Мой IT-директор, Сергей, неловко переминается с ноги на ногу.

— Кирилл Андреевич, я проверил всё трижды. Письма отправлены именно с её компьютера, в её рабочее время. Никаких следов взлома или несанкционированного доступа.

— А если кто-то знал её пароль?

— Возможно, но... — Сергей пожимает плечами. — Пароли у нас меняются каждый месяц. И потом, кому она могла его дать?

Я качаю головой. Что-то здесь не так. Что-то кардинально не так. Анна никогда бы не пошла на такое. Это не в её характере.

Звонок. Секретарь сообщает, что меня срочно ждут на переговорах с инвесторами из Санкт-Петербурга. Крупная сделка, которую мы готовили месяцами. Отложить нельзя — они вылетают завтра утром.

— Готовьте документы, решайте текущие рабочие вопросы, — говорю я Сергею. — Оставляем пока всё как есть. И никому ни слова. Особенно самой Анне Сергеевне.

В машине по дороге в аэропорт набираю номер Анны. Не отвечает. Перезваниваю — тот же результат. Пишу сообщение: «Анна, мне срочно нужно с тобой поговорить. Это важно». Ответа нет.

В самолёте сижу и думаю. Кому выгодно подставить Анну? И главное — кто