ЭПИЛОГ

Полтора года спустя

Палата в роддоме залита июньским солнцем.

Я лежу на кровати, держа на руках самое дорогое на свете — нашего сына. Маленький, сморщенный, с копной тёмных волос, как у папы. Спит, сжав кулачки, и даже во сне хмурится — точь-в-точь Кирилл.

— Иван Кириллович, — говорю я тихо, поправляя одеяльце. — Знакомься с миром, сынок.

Дверь палаты тихо открывается. Входит Кирилл с огромным букетом белых пионов и пакетом каких-то детских вещичек. Видимо, не удержался и ещё что-то купил по дороге.

— Как наш богатырь? — шепчет он, подходя к кровати.

— Спит. И ест. И снова спит. Идеальный мужчина, — улыбаюсь я.

Он садится на край кровати, осторожно гладит сына по головке. На его лице такое выражение нежности и восторга, что у меня сжимается сердце от счастья.

— Не могу поверить, что это наш ребёнок, — говорит он тихо. — Что у нас есть семья.

Да, у нас есть семья.

Год назад я всё-таки сказала ему «да», когда Кирилл стоял передо мной на одном колене с кольцом. Не потому что он давил или настаивал — он терпеливо ждал, пока я буду готова. А потому что в один прекрасный день поняла: я готова. Готова довериться ему полностью, связать с ним свою жизнь, построить с ним общее будущее.

Свадьба была небольшой, только самые близкие. Матвей был свидетелем, конечно, и всю церемонию ухмылялся, как кот, съевший сметану:

— Говорил же я, что вы снова поженитесь!

А сейчас у нас есть сын. Наш малыш, который появился на свет здоровым и крепким, как его папа.

С Дмитрием я так больше и не пересекалась. От общих знакомых слышала, что он расстался с той дамой, живет один, и, скорее всего, имеет много женщин. Как и было раньше.

На днях вспоминала об Андрее. После всех событий я пыталась сохранить с ним дружеские отношения, но он тактично свёл общение на нет. Поздравил с помолвкой официально, вежливо, но больше мы почти не разговаривали. Понимаю его — наверное, было слишком больно видеть меня счастливой с другим. Иногда так бывает, когда любовь безответна. Надеюсь, он встретит свою женщину, которая полюбит его так, как он этого заслуживает.

Ванечка шевелится на моих руках, открывает глазки — тёмные, серьёзные. Смотрит на нас и будто спрашивает: «Это мои родители? Те, кто будет меня любить и защищать?»

— Да, сынок, — шепчу я. — Это мы. Твоя мама и твой папа. И мы будем любить тебя всегда.

Кирилл наклоняется и осторожно целует сына в лобик, потом меня.

— Кстати, — говорит он с хитрой улыбкой, — Матвей уже купил племяннику первые футбольные бутсы. Правда, сорок второго размера.

Я смеюсь:

— Куда ему такие!

— Матвей сказал, что к тому времени, когда Ваня дорастёт до футбола, эти бутсы станут винтажными и будут стоить целое состояние.

Мы смеёмся тихонько, стараясь не разбудить малыша. За окном поёт птица, солнце играет в листве деревьев, и весь мир кажется добрым и правильным.

У нас есть всё, о чём мы когда-то мечтали, но не смогли построить в первый раз. Любовь, семья, будущее. И самое главное — мы научились его ценить.

Кирилл берёт мою руку, переплетает наши пальцы:

— Знаешь, о чём я думаю? Когда он вырастет, мы расскажем ему нашу историю. О том, как иногда нужно потеряться, чтобы найти друг друга по-настоящему.

— И о том, что любовь стоит всех трудностей, — добавляю я.

Маленький Иван мирно спит у меня на руках, не подозревая, какой долгий путь прошли его родители друг к другу. Но когда-нибудь он поймёт, что самое главное в жизни — это найти того человека, с которым хочется идти по этому пути вместе. Несмотря ни на что.