В первые секунды побеждала злость. Как он смел появиться здесь? После всего, что произошло, после того унижения, через которое мне пришлось пройти, когда он не защитил меня, а наоборот обвинил!

Но потом, в поезде, он сказал те слова, которые перевернули всё: «Я во всём разобрался. Это подстроила Инесса. Я ни минуты не сомневался в тебе».

Не сомневался.

Ни минуты.

Я стояла спиной к нему, смотрела в окно купе и чувствовала, как внутри всё дрожит. Он не верил в мою вину. Он знал, что я не способна на предательство. И это знание грело теплее любых слов извинений.

А потом он сказал: «Я люблю тебя. Всегда любил».

И мир окончательно перестал существовать. Остались только мы двое в тесном пространстве купе, только его голос, только бешеное биение моего сердца.

Когда он поцеловал меня, я поняла: сопротивляться бесполезно. То, что между нами есть, не исчезло за все эти годы. Оно жило где-то глубоко внутри, ждало своего часа. И этот час пришёл.

Выходить из поезда было правильным решением. Единственно правильным. Потому что убегать от него — то же самое, что убегать от себя. А я устала убегать.

Подруге позвонила чуть позже и сказала, что приеду к ней в другой раз.

* * *

Дома мы долго говорили.

Сидели на его диване с чашками остывшего чая и разбирали по косточкам всё, что произошло между нами. И десять лет назад, и сейчас.

Он рассказал мне про Инессу подробно — как она подкупила сотрудников, как подстроила всю эту историю с обвинениями. Как он вычислил каждого причастного и уволил их.

Мы говорили о том, что будет дальше. О работе — он предложил мне вернуться в компанию, но я отказалась. Слишком много всего там произошло. Лучше начать с чистого листа.

Говорили о нас. О том, почему всё пошло не так десять лет назад. О том, что мы оба изменились, выросли, научились компромиссам.

— Тогда я был слишком самоуверенным, — признался он. — Думал, что любви достаточно для всего. Не понимал, что ты просто боишься неопределённости.

— А я была трусихой, — сказала я честно. — Вместо того чтобы поддержать тебя, требовала гарантий, которых у жизни не бывает.

Мы говорили, и с каждым словом я чувствовала, как между нами исчезают барьеры, воздвигнутые годами разлуки и недопонимания.

А потом он начал целовать меня.

Он целовал меня так, как будто боялся, что я исчезну. Руки дрожали, когда он раздевал меня, и в этой дрожи было столько нежности, что у меня перехватило дыхание.

Мы любили друг друга медленно, осторожно, как будто заново изучали друг друга. Его тело под моими ладонями было таким знакомым и в то же время таким другим. Он стал сильнее, взрослее, увереннее в своих движениях, но прикосновения остались такими же нежными.

Когда он шептал моё имя, я закрывала глаза и позволяла себе поверить: это реальность. Это не сон, не фантазия. Мы действительно вместе.

Потом мы лежали в объятиях друг друга, и я слушала его ровное дыхание, чувствовала, как его сердце бьётся у меня под щекой. Его рука мягко поглаживала мои волосы, и в этой простой ласке было больше любви, чем во всех словах на свете.

— Не верю, что это происходит со мной, — шептала я в темноте.

— Поверь, — отвечал он тихо. — Мы заслужили это счастье.

Я прижималась к его крепкому, такому родному телу и думала о том, что да, наверное, заслужили. Столько разочарований, столько лет одиночества в браке с Дмитрием — может быть, всё это было платой за то, чтобы я смогла найти его снова.

Утром я проснулась от запаха кофе.

Кирилл стоял у кровати с подносом в руках — кофе, свежие пончики, апельсиновый сок. И огромный букет белых пионов.

— Мои любимые, — сказала я, садясь в кровати и прижимая цветы к лицу.

— Помню, — улыбнулся он. — Помню всё, что ты любишь.

Мы завтракали в постели, и это было так по-домашнему, так правильно, что у меня защемило сердце от счастья.

А потом он внезапно сказал:

— Анна, я хочу, чтобы ты стала моей женой. Снова. Но уже навсегда.

Я смотрела на него и чувствовала, как что-то внутри сжалось от страха.

— А где кольцо? — пошутила я, чтобы выиграть время.

Он рассмеялся, взял пончик с подноса и пытался надеть мне на палец:

— А вот оно.

Я засмеялась тоже, но под смехом пряталось волнение. Он заметил — стал серьёзнее.

— Аня, что-то не так? Я не успел пока с кольцом, прости.

— Я не из-за пончика, — быстро сказала я. — Просто... Кирилл, давай пока будем просто вместе. Без штампов, без обязательств. Просто... увидим, что получится.

На его лице мелькнуло разочарование, и мне стало больно. Но я не могла сказать «да». Пока не могла.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Как скажешь.

Но я видела, что ему больно..

— Кирилл, — я взяла его лицо в ладони, — это не отказ. Это просто... мне нужно время. После всего, что случилось.

Он кивнул, поцеловал мою ладонь:

— Понимаю. У нас есть время. Всё время мира.

* * *

День мы провели дома, никуда не выходя.

Готовили вместе обед, говорили о планах, строили планы. Он рассказывал о работе, я — о том, чем хочу заниматься дальше. Может быть, поработать в этой сфере фрилансером. Или стать его внештатным помощником. Кирилл же предлагал вернуться обратно. Вариантов много, спешить некуда.

К вечеру решили посмотреть какой-нибудь фильм. Включили телевизор, переключали каналы в поисках чего-то интересного.

И тут на одном из развлекательных каналов мелькнула знакомая блондинка.

Инесса.

Она стояла в обнимку с мужчиной в дорогом костюме — высоким, представительным, явно из мира шоу-бизнеса. На фоне какой-то светской вечеринки, с фужером в руке.

–...скажите, Инесса, — говорила ведущая, — сегодня Игорь представил вас как свою девушку, а вы ведь, по слухам, недавно отменили помолвку? Правда ли это?

Инесса улыбнулась той самой холодной улыбкой, которую я помнила:

— Да, отменила. Знаете, есть мужчины-неудачники, которые не способны потянуть таких королев, как я. Поэтому их нужно бросать и выходить замуж только за настоящих мужчин!

Она эффектно обняла своего нового кавалера, тот самодовольно улыбнулся.

Я быстро переключила канал, смеясь:

— Ну и ну! Какая самоуверенность! И скорость.

Кирилл усмехнулся:

— В таком случае согласен быть «неудачником», лишь бы держаться подальше от этой «королевы».

Мы засмеялись, обнялись. И мне показалось символичным, что мы увидели её именно сегодня, в день нашего воссоединения. Как будто жизнь показывала нам: