[Припев]
Попробуй уничтожить меня,
Сделай что угодно,
Но только появись вновь,
Хоть кратким миражом.
Я буду ждать тебя
в первый четверг месяца
На том самом месте,
где есть священная пустота,
Но я предпочитаю обжигающее касание.
Хоть кратким миражом…
На нашем особом месте…
Я буду ждать тебя
каждый первый четверг месяца…
Был первый четверг месяца. Ирис вошла в музей Родена, где когда-то познала силу прикосновений. Каждый ее шаг отдавался нервной дрожью и сумасшедшим биением сердца. Она поднялась по знакомым ступеням и остановилась перед той самой статуей «Собор», где когда-то случился их с Тристаном поцелуй. Две ладони, застывшие в вечном движении навстречу друг другу. В этом жесте было все – стремление, страх, любовь.
Ирис стояла, глядя на них, и вдруг услышала шаги. Это был он. Она почувствовала его приближение до того, как увидела. Кто-то, возможно, не поверит, но любовь слепа, зато очень чувствительна.
Тристан. В темном пальто, свободных джинсах и толстовке с капюшоном.
Выглядит стильно, но без показного блеска. Он остановился в нескольких шагах, и между ними повисло молчание. Парень уставился на нее во все глаза. Она была в светлом пальто, серой юбке и с кудрявыми волосами… кудряшки сбились от ветра, и ему тут же захотелось запустить в них руки.
– Я пришла, – нарушила тишину она.
Он шагнул ближе и запустил пальцы в ее кудри, так бережно, будто боялся ее спугнуть, но был не в силах сражаться с собственным желанием.
– Я больше никогда не отпущу тебя, моя Ирис.
Она подняла голову – и их губы встретились. Поцелуй был не как прежде: не внезапный, не робкий, а напротив – глубокий, уверенный и томительный, словно время остановилось, чтобы дать им всецело насладиться им.
За окнами музея вспыхнули фиолетовые молнии, и их свет отразился на мраморных ладонях статуи, перед которой целовались парень и девушка – те, что не должны были быть вместе, но были, есть и будут. Позади, в тени, стояли боги. Аид протянул жене букет темных цветов из подземного мира – символ любви, пережившей смерть и время.
– Моя богиня Хаоса, – прошептал он.
И темнота, будто понимая, что стала свидетелем чуда, укрыла Тристана и Ирис мягким покровом. Тьма хранила обещание, данное Аидом и Персефоной, – клятву защищать любовь, даже если ради нее придется бросить вызов судьбе.
Post Scriptum
В книжном W. H. Smith на улице Риволи за небольшим деревянным столом, среди книжных стеллажей, сидела писательница Дана Делон и подписывала читателям свою новинку. Толпа текла неспешно, в воздухе витал запах книг, а звук маркера, скользившего по титульным страницам, напоминал шелест крыльев.
Приблизилась очередная читательница – стройная, в длинном черном кожаном плаще, в высоких сапогах на платформе, с фиолетовым маникюром и светлыми волосами, черными на концах. От нее пахло цветами. Она улыбнулась, и ее зеленые глаза засверкали.
– Подпишите, пожалуйста. У меня целых пять экземпляров.
– Конечно. На чье имя? – подняв глаза, спросила писательница.
– Для Амура, – ответила девушка, и уголки ее губ дрогнули. – А также для Клото, Лахесис и Атропос. И… для Геры.
Маркер на секунду замер в воздухе, но Дана Делон лишь улыбнулась и кивнула.
– А вы могли бы оставить им еще послание? – заговорщически поинтересовалась незнакомка и прошептала что-то на ухо писательнице.
Делон весело рассмеялась, и на всех пяти экземплярах своим размашистым почерком сделала надписи: Тем, кто все еще верит в судьбу.
Четырнадцатого февраля, ровно в полночь, бог любви, три мойры и царица Олимпа получили подарок – книгу в бордовой упаковке. На обложке серебром сияло название: «Симфония судьбы».
Говорят, в ту ночь над Парижем сверкали фиолетовые и пурпурные молнии, а Гермес, глядя на них, произнес с легкой усмешкой, но гордо:
– Ах, Персефона… ты все-таки победила.
Примечания
1
Об этих событиях вы можете прочитать в новелле «Амур и Психея. Повелители сердец». Здесь и далее примечания редактора.
