— Конечно. И много раз. Очень даже правильно, — отвечает она, уходя от автомата с бокалом эспрессо-мартини. Я иду за ней. — И вообще, знакомиться в Нью-Йорке сложнее, чем кажется. Людей миллионы. Найти того самого, как искать иголку в стоге сена.

— Может, ты ищешь не там, — парирую я.

— Может, ты просто заносчивый и считаешь себя умнее всех.

Я решаю сменить тему.

— Спасибо за совет про свидания в Манхэттене. Учту, когда перееду туда в следующем месяце.

— Вот об этом. Ты сказал это специально, чтобы меня задеть? Я думала, ты летал туда по работе. На встречу.

— Моя компания открывает там офис, — лицо Стеллы скривилось, будто она проглотила лимон. — Не смотри так. Людей миллионы, помнишь? Мы легко можем друг друга не увидеть.

Не того я хочу, но, кажется, именно этого хочет она. Меня уже утомляет разрыв между тем, что я чувствую, и той ролью, которую приходится играть.

— Ты тоже свободен, — огрызается она.

— Верно. Я строил компанию, на личную жизнь сил не оставалось. Планирую исправить.

— Она будет счастливицей, — жеманно хлопает она ресницами. — А я тоже была занята.

— Знаю. Ты самая высокооплачиваемый креативный директор среди брендов образа жизни.

— Значит, следишь за мной?

Я улыбаюсь самодовольно.

— Всегда держу ухо востро.

Она делает глоток, изучая меня.

— Стелла, твоя карьера впечатляет.

— Но? — подталкивает она.

— Никаких «но».

— С тобой всегда есть «но».

Она провоцирует. Мы так работаем. Даже если это честная обратная связь, мы не слышим друг друга — эго слишком много. Так было всегда. У нее — до сих пор.

— Я серьезно. Ты невероятно талантлива. Я бы ничего не менял.

— Как будто я стану слушать твои советы. Может, если бы ты говорил как нормальный человек, а не как всезнайка, у тебя было бы больше шансов на свидания.

Мы опасно близки к тому, чего я не хочу. Сегодня я надеялся на другое. Но Стелла цепляется за старые привычки — обмен уколами, пока один из нас не сбежит зализывать раны. Фейковые отношения ничего не меняют.

— Я не это имел в виду. Ты потрясающий художник и творческая личность. East & Ivy повезло. Я всегда представлял, что однажды ты откроешь свое агентство или начнешь делать коллаборации сама.

На секунду ее выражение меняется. Будто я коснулся мягкого места под броней. Но лишь на миг и снова щит.

— Не надо меня нигде представлять. Вообще убери меня из своих мыслей, ладно?

— Невозможно.

— Ну, попробуй.

Мы в тупике. И я знаю — дальше давить нельзя.

— Я в туалет, — говорю я, оставляя пустую бутылку.

— Хорошо, — она берет телефон, делая глоток мартини.

В туалете я задерживаюсь, чтобы остыть. Все идет не так. Еще минуту назад она смотрела на меня, будто наконец видит, как тогда, когда я рассказывал о своей технологии, и в ее глазах мягкость сменяла вечную настороженность. А потом снова злость. Словно факт, что я буду одним из миллионов в городе, ее раздражает.

Вернувшись, я не нахожу ее у стола. Осматриваю зал — она стоит рядом с Таннером и парой местных.

— Готова уходить? — спрашиваю тихо, стараясь держать себя в руках.

Стелла отступает от столика Таннера, но почти не смотрит на меня.

— Сейди и Том еще здесь. Я поеду с ними.

— А как же Даниэль? — я ищу его взглядом.

— Он болтает с Кэйди Косгроув — выглядит околдованным, — она улыбается, подпрыгивая от радости. — Похоже, я спасена. Если Даниэль увлечется кем-то другим, мы сможем расстаться. Или хотя бы меньше бывать вместе. Я не скажу ему, что расстались, на всякий случай.

У меня внутри все падает. Мне казалось, сегодня мы сделали шаг вперед. А она уже ищет повод отступить?

— Стелла, я сказал семье, что мы вместе. Они ждут тебя на празднике в канун Рождества.

— Ладно, — вздыхает она. — На праздник я приду.

— Я хочу отвезти тебя домой.

— Мы фиктивно встречаемся, но необязательно быть друг с другом каждую минуту. Я хочу остаться с Сейди.

— Прости за «Ски-бол».

— Все нормально. Я уже побила твой рекорд, пока ты был в туалете. — Она кивает на автомат.

Я смеюсь. Ну конечно, Стелла вернула себе первое место.

— То, что я сказал о твоей работе... если ты довольна, вот что важно.

— А откуда ты знаешь, довольна ли я? Мы только и делаем, что ругаемся.

— Я не хочу ругаться. Я стараюсь держаться спокойно, но все накаляется, и ты снова втягиваешь меня.

— Прости, что я такая плохая компания.

— Я не это имел в виду, — я стону, вновь слыша, как мои слова искажаются.

И тут за нашими спинами раздается голос Таннера.

— Если бы вы перестали спорить хоть на секунду, заметили бы, что стоите под омелой.

Мой взгляд поднимается к зеленой веточке, свисающей с крючка посреди дверного проема. Я вижу, как Стелла тоже замечает омелу над нашими головами, а потом снова смотрит на меня.

— Целуй! Целуй! — начинает скандировать Таннер, и вскоре к нему присоединяются другие.

Це-луй.

Они хотят доказательств, что наши отношения настоящие. Сегодняшняя публика — смесь любопытства и шока — Стелла и я вместе.

Если бы Таннер своим громким воплем не делал мне услугу, я бы велел ему заткнуться.

Мы со Стеллой не проговаривали этот пункт в нашем соглашении. Похоже, мы даже не подумали, что можем оказаться под омелой. Хотя, с учетом Рождества, стоило бы.

— Ты собираешься поцеловать меня, Джаспер? — ее взгляд падает на мои губы, потом резко возвращается к моим глазам. На полных губах мелькает насмешливая тень. — Или ты боишься?

Ее поддразнивание поджигает меня.

Она хоть понимает, как долго я ждал этого момента?

Каждая мышца в теле натянута до предела, но нет — я не боюсь. За первым поцелуем я уже мысленно планирую тысячу следующих. Ей стоит нервничать, не мне.

— С чего бы мне бояться, Стелла? — спрашиваю.

Она пожимает плечами.

— Может, ты разучился. Давно это у тебя было?

— Не важно. Сейчас важно только одно, — ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя. Так хочешь?

— Очень хочу, — она самодовольно улыбается. — Хочу понять, насколько ты плох в этом, чтобы потом дразнить тебя без остановки.

— Ладно.

Я протягиваю правую руку к ее бедру, цепляю пальцем за петлю на джинсах и одним уверенным движением притягиваю ее к себе.

Она не ожидает такой резкости — тихо вздыхает, ладонями упираясь мне в грудь. Ее тело под моими руками мягкое, податливое.