— В следующий раз я буду осторожнее, малыш, — пытаюсь успокоить его я. — Я не заметила, что стояла посреди велосипедной дорожки.

Он запирает за нами дверь и трижды проверяет, заперта ли она, прежде чем повернуться ко мне.

— Из-за этой поездки мне снова придется обратиться к психотерапевту.

Не сомневаюсь.

— Как твоя тревожность? — я сочувственно ему улыбаюсь, потому что да, есть вероятность, что ему придется обсудить с психотерапевтом несколько новых поводов для беспокойства, когда мы вернемся домой.

Он бросает на меня взгляд.

— Была в порядке, но теперь, когда ты чуть не погибла из-за велосипеда…

Я смотрю на него с недоумением.

— Погибла? Не драматизируй.

— Ты видела, как быстро он ехал? У него скорость была, наверное, шестьдесят километров в час.

Я смеюсь над абсурдностью его слов.

— Э-э, нет? Не знаю, я была слишком занята своим мужем, который меня спасал, чтобы что-то заметить, — я обнимаю его за шею и притягиваю к себе. — Ты мой герой.

Уголки его глаз смягчаются.

— Я не могу постоянно находиться рядом с тобой, чтобы тебя защищать.

— Нет, но следующие две недели ты весь мой, муженек.

Его губы находят мои, и он оставляет страстный поцелуй, который заканчивается слишком быстро.

— Сначала малыш. Теперь муженек. Что дальше?

— Как насчет папочка? — поддразниваю его я.

Он давится воздухом.

— Если так подумать, давай остановимся на первых двух.

К черту.

Я уже договорилась с фотографом, но не думаю, что смогу дольше хранить это в секрете, особенно если меня будет тошнить в течение дня. Поэтому я дрожащей рукой достаю из сумочки зернистую черно-белую фотографию.

— По крайней мере, у тебя есть восемь месяцев, чтобы передумать.

Его лицо становится совершенно бесстрастным, он почти не моргает.

— Лоренцо?

Кажется, я окончательно вывела его из строя, потому что он ничего не говорит.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

Дрожащей рукой он тянется к фотографии.

— Ты…

— Беременна, — я показываю на маленькую точку. — А это Лоренцо-младший, — я нервно смеюсь.

Он обводит нашего малыша пальцем на снимке.

— А не рано ли об этом говорить?

Я похлопываю себя по животу.

— Я чувствую, что это мальчик.

Он опускается передо мной на колени, и его глаза полны удивления. Мои же расплываются от слез, когда я смотрю, как Лоренцо нежно проводит рукой по моему еще плоскому животу.

— Это происходит на самом деле? — спрашивает он хриплым от волнения голосом.

— Судя по двум тестам, которые я сделала, и результатам анализа крови, — да. Мы станем родителями.

Так сказал мне врач, но теперь, когда Лоренцо стоит передо мной, сжимая мою руку в своей дрожащей ладони, я наконец осознаю это сама.

Он смотрит на меня затуманенным взглядом.

— Спасибо.

Я запускаю пальцы в его волосы и откидываю их назад, чтобы лучше его рассмотреть.

— Я знаю, что это случилось немного раньше, чем мы ожидали…

Он вскакивает на ноги и прижимает меня к груди, но тут же отпускает с проклятием.

— Черт. Ты в порядке? — он держит меня на расстоянии вытянутой руки и осматривает мое тело в поисках несуществующих повреждений.

— Лоренцо. Я в порядке, — я крепко обнимаю его за талию и притягиваю к себе. — Мы можем обниматься, целоваться и заниматься сексом как обычно. Почитай об этом в интернете, если не веришь мне.

Его взгляд мечется между моим лицом и животом.

— Конечно, верю.

— Хорошо, потому что я не зря взяла с собой кучу сексуального белья.

Он запрокидывает мою голову.

— Можно посмотреть?

— Только если пообещаешь вести себя как можно хуже, — я грубо хватаю его за подбородок одной рукой, а другой провожу по его груди.

— Ты клянешься, что ребенку ничего не будет угрожать?

Я бросаю на него такой взгляд, словно кидаю ему вызов, снова задать этот вопрос.

К счастью, он передумывает и вместо этого тащит меня в душ, где мы проводим следующие двадцать минут, отмечая наши новые роли.

Мама и папа.

После двухдневных поездок на велосипеде по Амстердаму мы с Лоренцо наконец добираемся до тюльпановых полей. Я всю дорогу ерзаю на сиденье, и Лоренцо не раз спрашивает, не нужно ли мне в туалет. При этом он с ужасом смотрит в конец автобуса, и мне хочется сказать «да», просто чтобы посмотреть, как он отреагирует.

— Я так взволнована, — говорю я, когда гид объявляет, что мы добрались до сада Кекенхоф.

Я вскакиваю на ноги, хватаю Лоренцо за руку и тяну его к выходу из автобуса. Мы выходим первыми, так что у нас есть немного времени, прежде чем к нам присоединятся остальные туристы.

На завтра у нас запланирован целый день с фотографом, но сегодня я хотела насладиться экскурсией в компании таких же любителей цветов, как и я.

Мы идем по цветущим полям, и я несколько раз останавливаюсь, чтобы посмотреть, как колышутся на ветру тюльпаны. Это гипнотическое движение не раз привлекает мое внимание.

Я замечаю, что Лоренцо делает несколько снимков, пока я не вижу, и к тому времени, как мы возвращаемся в наш номер в отеле, на его телефоне уже стоят новые обои.

Я наклоняюсь вперед, чтобы лучше рассмотреть фотографию, и в этот момент Лоренцо подходит ко мне сзади и обнимает меня, положив руку мне на живот.

— Уже заменил нашу свадебную фотографию? — шучу я.

— Не смог устоять.

— Но она мне так нравилась, — я надуваю губы.

— Думаю, эта мне нравится больше.

— Почему? — я наклоняю голову набок, чтобы лучше его рассмотреть.

— Это первый ребенок в нашей семье, как я могу этому не радоваться?

От его голоса, в котором звучит чистое обожание, у меня в груди разливается тепло, а внутри все тает.

Я снова смотрю на фотографию с улыбкой и вижу, как Лоренцо прижимает меня к груди, и эта поза напоминает то, как он обнимает меня сейчас.

Когда я предложила нам заключить сделку, я и представить не могла, что мы в итоге будем вместе. В какой-то момент я почти отчаялась найти свое «долго и счастливо», но Лоренцо напомнил мне, каково это — мечтать.

Возможно, мое первое желание сбылось только через двадцать с лишним лет, но теперь у меня есть то, чего я хотела больше всего.

Семья, которую я могу назвать своей, и муж, с которым я могу ее создать.

Моего отца, возможно, нет в живых, но я буду хранить память о нем, приводя своих детей к фонтану и рассказывая им об их дедушке