Лили обнимает меня так, словно я могу сломаться, и, судя по тому, как болит у меня в груди, так оно и есть.

В конце концов я беру свои эмоции под контроль. Я жду, что в голове у меня будет туман, но печальная дымка рассеивается, и я чувствую себя легче, чем когда-либо.

Лили не отпускает меня, пока я не убеждаюсь, что со мной все в порядке. Когда я отстраняюсь, она кладет руку мне на щеку.

— Я люблю тебя, — говорит она.

Я целую ее, прежде чем ответить:

— Я тоже тебя люблю.

На этот раз по кладбищу проносится более сильный порыв ветра, который возникает из ниоткуда и треплет наши с ней волосы.

Мне хочется думать, что это мои родители напоминают мне, что они тоже меня любят.

Мы еще немного проводим время с моими родителями, а потом я смотрю на часы и встаю.

— Нам пора.

Лили берет меня за протянутую руку и поднимается на ноги.

— Тебе нужно сказать речь и успеть на свою вечеринку.

Я испытываю еще большее облегчение.

— Все еще не могу поверить, что это происходит.

Она запрокидывает голову и целует меня в щеку.

— Что ж, давно пора, мэр Виттори, потому что вы это сделали. Ты победил, и если бы твои родители были здесь, они бы сказали тебе, как они тобой гордятся.

Во всех смыслах, потому что, став мэром, я получил самую лучшую награду.

Лилиану Гваделупе Муньос — городскую принцессу… и мою будущую жену.

Эпилог

Примерно два года спустя

— Как бы мне ни хотелось и дальше наблюдать, как ты работаешь, нам сегодня нужно успеть на самолет, — голос Лоренцо пугает меня.

Я роняю пинцет, которым расставляла лепестки цветов, и оборачиваюсь. Лоренцо прислонился к стене и чувствует себя в моей мастерской как дома, несмотря на царящий вокруг хаос.

Он перестал предлагать мне навести здесь порядок еще несколько месяцев назад, как только понял, что я процветаю в спокойном хаосе — термин, который он не употреблял, пока мы наконец не съехались.

Я встаю и разминаю ноющие мышцы спины.

— Как долго ты здесь стоишь?

Красноречивая ухмылка на его лице уже о многом мне говорит.

— Возможно, мне все-таки стоит попросить тебе установить эту навороченную систему безопасности, — поддразниваю его я. — Кажется, у меня появился сталкер.

— Больше похоже на то, что у тебя появился муж, amore mio, — его сверкающий взгляд скользит по обручальному кольцу с бриллиантом, которое он надел мне на палец семь месяцев назад.

Я бросаю свой рабочий фартук на табурет, про который забыла еще час назад, решив работать стоя.

— Который час?

— Четыре вечера.

Я ахаю.

— Нам уже пора!

Я в полном изнеможении мечусь по мастерской в поисках своего телефона. Лоренцо бросается вперед и ловит меня, когда я спотыкаюсь о коробку, которую случайно оставила посреди дорожки.

— Ты ходячая, говорящая катастрофа, — говорит он, прежде чем начать искать мой телефон. Он настоятельно рекомендуют мне — ладно, даже вынуждает — сесть на табурет и просто смотреть, как он найдет мой телефон менее чем за минуту.

— Выпендрежник, — я поднимаюсь со стула. — Теперь нужно найти мои ключи.

Он закрывает глаза и протяжно вздыхает.

— Шучу! Они в моей сумочке, — я похлопываю по кожаной сумке, перекинутой через плечо.

— Иди. А я пока здесь приберусь, прежде чем закрою дом.

— Ты уверен?

Он смотрит на часы.

— У нас есть еще час до отъезда в аэропорт, а ты даже не закончила собирать вещи, так что да. А теперь иди.

— Ты — лучший! — я быстро чмокаю его в щеку, и он отвечает мне нежным поцелуем, засовывая руки в задние карманы моих джинсов и притягивая меня к себе.

Он прижимается губами к моим и целует меня до тех пор, пока я не забываю о том, что собиралась сделать.

— Скоро увидимся, жена, — хрипло говорит он, убирая руки.

По моей спине пробегает возбуждающая дрожь.

— А теперь иди, Лили, — он легонько шлепает меня по заднице, и я направляюсь к выходу, потому что, как бы мне ни хотелось еще немного задержаться, мне нужно собрать вещи.

Мы должны успеть на самолет и начать наш медовый месяц, а коммерческие рейсы ни для кого не делают исключений.

— Добро пожаловать в Амстердам, — говорит стюардесса на английском и голландском.

— Наконец-то мы добрались! — я радостно вскрикиваю, когда мы с Лоренцо выходим из самолета и направляемся к зоне выдачи багажа.

Он обнимает меня за плечи и притягивает к себе для поцелуя.

— Волнуешься?

— Шутишь? Я мечтала об этом дне с тех пор, как сделала целую презентацию о Голландии.

Несмотря на то, что Лоренцо предложил забронировать билеты год назад, я хотела отложить поездку в Европу до нашего медового месяца. Из-за того, что он стал мэром, а я была занята «Прессованным лепестком», и мы планировали провести свадьбу на триста человек, мы не могли взять двухнедельный отпуск. К тому же я хотела закончить строительство коттеджа нашей мечты, который Далия и Джулиан помогли нам полностью разработать.

Я и подумать не могла, что доживу до того дня, когда Лоренцо будет спрашивать у Джулиана его мнение по какому-либо вопросу, но, оказывается, эти двое могут ладить, хотя не уверена, что они когда-нибудь построят еще один дом вместе. Судя по всему, Джулиану не нравилось, что Лоренцо постоянно дышал ему в затылок, следя за тем, чтобы все, вплоть до цвета затирки, соответствовало моему видению нашего будущего дома.

Потом, когда мы разобрались со всеми делами, мы наконец-то начали планировать наш медовый месяц.

Впервые с тех пор, как Лоренцо произнес свою победную речь, в наших графиках появилось свободное время, и я с нетерпением ждала возможности побыть наедине с мужем.

Лоренцо даже не ворчит, когда снимает с конвейера мой большой, тяжелый чемодан, хотя ему приходится поднапрячься, когда он катит его через оживленный вокзал и поднимается с ним по ступенькам платформы, когда мы приезжаем в центр города.

Он не раз ругается по-итальянски, пока я с улыбкой толкаю перед собой его милую маленькую ручную кладь. Когда мы приезжаем в отель, он с облегчением вздыхает, но длится это недолго, потому что меня чуть не сбивает велосипедист.

После этого он не отпускает мою руку и весь