«Бекка, я очень тебя люблю и надеюсь, ты простишь мне все те ужасные вещи, что услышишь в шоу, ведь я просто играла роль… двойную роль. Видишь ли, я работаю под прикрытием, и единственное, что было для меня в этом шоу настоящим, – дружба с тобой и другими девочками». После такого признания меня уволят, а то и затаскают по судам. К тому же я не упоминаю своих чувств к Джеку, значит, говорю не всю правду.

Что до Джека…

«Джек, ты умный, смешной, добрый и талантливый. Ты также фантастически красив, а твои поцелуи сводят меня с ума. Я знаю, что для тебя это, скорее всего, просто флирт, но может, попробуем начать встречаться и посмотрим, что из этого выйдет»?

Хм-м. Так мне, возможно, удастся заполучить мужчину моей мечты. Осталось лишь набраться смелости и произнести эти слова.

Глава двадцать четвертая

Я так не нервничала никогда в жизни.

В том числе когда сдавала вступительные экзамены в школу святой Марии, проходила собеседования по работе и представала перед Прю в ее кабинете после слов «есть разговор».

Я смотрю на свое отражение: я выгляжу прелестно, но в глазах застыл чистый ужас. Меня причесали, уложили, накрасили, нарядили, и внешне я полностью готова к съемкам, но мои внутренности сжались в тугой узел.

Кстати, о внутренностях… я собираюсь сбегать в туалет в третий раз с момента ухода визажистки, и тут в дверь заглядывает Карли.

– Пятиминутная готовность, Эбби. Потом ждем тебя в саду, будем записывать признание. – Она внимательно смотрит на меня, открывает дверь и встает на пороге. – С тобой все в порядке?

– Да! – Мой голос звучит на три октавы выше обычного.

– А непохоже. У тебя больной вид. Ты не заболела?

– Нет, я… просто нервничаю немножко.

– Серьезно? Брось, все будет хорошо. – Она отмахивается, будто нервничать в моей ситуации совершенно нормально. Но это ненормально, мне кажется, я умираю. Карли уходит предупредить Бекку, что той выходить через двадцать минут.

Я иду в туалет и выхожу через пару минут; мне немного лучше, и я в последний раз смотрю на себя в зеркало. На мне длинное красное шелковое платье с оборками на лифе и вырезом-сердечком, подчеркнутой талией и длинной струящейся юбкой в пол. Волосы убрали наверх в сексуальную небрежную прическу, которая выглядит так, будто может рассыпаться в любой момент, но вряд ли рассыплется, так как держится примерно на сотне шпилек. Ножки с идеальным педикюром украшают красные открытые туфельки с ремешками, в которых мне пришлось учиться ходить, а макияж – само совершенство, вплоть до бархатистой матовой красной помады.

Как я уже сказала, я выгляжу прелестно; пожалуй, лучше, чем когда-либо в жизни. И никогда в жизни мне не было так страшно. Делаю глубокий вдох, заглядываю себе в глаза в зеркале и говорю: «Давай, Эбби, не облажайся». Так себе ободряющая речь, но на большее я не способна.

Я спускаюсь по лестнице очень осторожно, чтобы не споткнуться на каблуках, и суета наваливается на меня со всех сторон. Съемочная группа снует в гостиной, патио и на заднем дворе. Я прожила в Волчьем особняке два месяца и уже привыкла к съемкам, но сегодня атмосфера совсем другая, очень заряженная; чувствуется, как все волнуются перед финалом этого сезона.

– Ты выглядишь потрясающе, – раздается голос за моей спиной. Оборачиваюсь и вижу Джека: тот выходит из флигеля и улыбается.

– Спасибо, – говорю я. Он оглядывает меня с головы до ног; взгляд задерживается на губах, накрашенных красной помадой. Жаль, что мне сейчас предстоит сниматься, а то я бы улизнула с ним в сторонку и позволила стереть эту помаду.

– Как настроение? – спрашивает он.

– Да нормально, наверно.

Он наклоняется ко мне и понижает голос.

– Я только что с Дэниелом поговорил. Будем надеяться… – Он не договаривает, и мы коротко улыбаемся друг другу.

– Вот ты где! – зовет Гарри из патио. – Пойдем, Эбби. Запишем твое признание, а потом признание Бекки, ладно?

Я киваю и в последний раз смотрю на Джека.

– Удачи, – говорит он.

– Спасибо. Она мне понадобится.

Декоратор приводит в порядок перголу, которая стоит за скамьей в «уголке для признаний». Я сажусь, а она улыбается.

– Ты чудесно выглядишь, – говорит она. Тут я понимаю, что ее имя вылетело у меня из головы, но говорю «спасибо», а потом пытаюсь вспомнить имя, пока она поправляет декорации за моей спиной. Простые мысли успокаивают, не давая уму возможности пережевывать мои многочисленные тревоги.

– Готова, Эбби? – спрашивает Карли; вопрос, наверно, риторический, так как ответа она не дожидается, а подходит и начинает поправлять складки моего платья, чтобы те лежали красиво. – Что скажешь? – обращается она к декораторше, чье имя я забыла. Они отходят в сторону и оглядывают меня со всех сторон.

– Идеально. – Безымянная декораторша одаривает меня улыбкой. – Удачи, – произносит она, и они с Карли уходят. Я остаюсь одна – точнее, в компании звукооператора, Гарри, Тима и остальных членов съемочной группы, что собрались послушать мое последнее признание. Даже Джек стоит с краю.

«Перевоплотись в волчицу Эбби. Это все, что от тебя требуется. Это всего лишь роль – все равно что писать от имени Анастасии. Волчица Эбби хочет завоевать сердце Дэниела и ведет себя как злодейка. У тебя все получится». Вот это я понимаю ободряющая речь.

Тим поправляет объектив, пристально смотрит на экран и включает камеру.

– Эбби, – произносит Гарри, – скажи, что ты сейчас чувствуешь?

Накатывает волна спокойствия, и я начинаю говорить, глядя прямо в камеру.

– Я волнуюсь. Это были замечательные два месяца; у нас с Дэниелом был шанс ближе узнать друг друга, и вот совсем скоро последнее вручение брошек. Я очень этого жду.

– Ты, кажется, уверена, что Дэниел выберет тебя?

– Ну разумеется. Мы очень сблизились, и я подхожу ему гораздо лучше Бекки.

– Почему ты так думаешь?

Я могу говорить что вздумается, ведь Дэниел с Беккой услышат это лишь после выхода шоу на экраны. А еще мне нужно подготовить почву для триумфального краха волчицы Эбби, когда Дэниел все-таки выберет Бекку (очень на это надеюсь).

– Во-первых, я тоже из Британии, и хотя поначалу разница в менталитете казалась забавной, теперь, когда прошло несколько месяцев, я просто убеждена, что Бекка не понимает британцев, наш образ жизни и наши особенности. Кроме того, у нас с Дэниелом общая страсть – благотворительность. Мы уже обсуждали, как откроем зоопарк для диких