Что ж, мы закончили нашу ретроспективу и финальную перекличку; перейдем же к краткому содержанию предыдущей серии.

Я перечитываю то, что написала пару дней назад, вношу пару правок и добавляю описание дурацких спортивных состязаний. Мне не хотелось акцентировать противостояние Эбби и Бекки, обострившееся в день состязаний, но Джек велел сделать на это упор. Ведь Анастасия непременно бы обратила на это внимание, а пост пишет она, а не я.

За победу в состязаниях Бекка получает приз – финальное свидание с Одиноким волком, романтический пикник в живописном Сиднейском ботаническом саду. Гигантские баньяны великолепны, если не обращать внимания на свисающие с их ветвей черные тряпочки. Это летучие мыши, которых австралийцы называют «летающими лисицами», как будто это милое прозвище сделает их милее (нет).

Этот абзац от меня, а не от Анастасии: почти все время, что мы были в ботаническом саду, я с опаской посматривала наверх. Невозможно было не думать о том, что случится, если эти зверушки вдруг решат разом нас атаковать. Загородят ли они солнце? Выцарапают ли нам глаза, а потом сожрут нас живьем? Ох уж эти «симпатичные» летучие мышки. Может, они и являются важной составной частью экосистемы, но милыми их точно не назовешь.

Но погодите! Прежде чем Дэниел с Беккой ушли на романтический обед, внимание Волчка отвлекла Эбби, теперь выступающая в злодейском амплуа. Но кто именно отвел кого в сторону для разговора – Дэниел Эбби или наоборот? Сложно сказать: несмотря на работающие микрофоны, съемочная группа не успевает заснять их беседу вблизи. И все же мы слышим судьбоносное признание Дэниела, которое тот делает, несмотря на победу Бекки в состязаниях:

«Думаю, я выберу тебя, Эбби», – говорит он.

И, судя по выражению лица Бекки, которая скривилась и подозрительно косится в сторону Дэниела и Эбби, она о чем-то догадывается, а может, даже слышит все, что они говорят.

А я уже жалею, что не приняла таблетки от укачивания перед просмотром: от такого количества сюжетных поворотов шатает, как в шлюпке в шторм!

Мне все еще не по себе, когда я вспоминаю о нашем с Дэниелом разговоре. Мне поручили невозможную задачу: одновременно поддерживать в нем интерес и держать его на расстоянии вытянутой руки. Но если Джек не сможет убедить его, что Бекка – лучшая для него партия (чем, по сути, обречет ее на роман с Дэниелом, а это может быть катастрофа), мне конец. Тогда я или стану первой волчицей в истории шоу, отказавшей Волку, или к концу года буду выбирать фарфор. Почему мое безразличие и презрение так его привлекают?

Ввиду нашего с Беккой недавнего разговора описывать следующую сцену просто невыносимо.

Наконец Дэниел возвращается, и один из участников съемочной группы, которые редко мелькают в кадре, провожает Бекку с Дэниелом к очаровательному маленькому шатру, внутри которого накрыт столик на двоих с белоснежной накрахмаленной скатертью и почти свадебной сервировкой (возможно, это намек).

Бекка явно переживает, что Дэниел больше симпатизирует Эбби, и за обедом пытается всячески его очаровать. Все это напоминает сцену из «Бриджертонов»: застенчивые взгляды и кокетливая перепалка.

– Если бы ты мог поехать в путешествие в любое место на Земле, куда бы ты поехал? – Ах, классические вопросы на свидании; Дэниел с любопытством смотрит на Бекку и отвечает:

– На Карибы, особенно британской зимой. Ты, наверно, там не бывала?

– Вообще-то, бывала. Перед университетом мы с подругами путешествовали по Штатам и купили дешевые билеты из Майами на Арубу. Это было потрясающе.

Молодец, Бекка. А Дэниел, видимо, ничему не научился за этот сезон. Волчицы могут быть непредсказуемыми. Можно попасть впросак и выставить себя ослом. Правда, когда Дэниел говорит о Карибах, он, скорее всего, имеет в виду шестизвездочный отель, где он щеголяет в белом льняном костюме, а не пляжные бары с танцами до утра в бикини.

Они живут в разных мирах. Но, возможно, у их союза все же есть маленький, но шанс, ведь противоположности притягиваются. Все оставшееся время Дэниел восхищенно (или страстно?) смотрит на Бекку, а та пытается нащупать их общие интересы.

Простите, я, кажется, уснула. Может, вернемся в особняк и посмотрим, чем занимается Каз? Это намного интереснее.

Не уверена, что это замечание пройдет цензуру, – Прю с Робертой наверняка его зарубят. Перечитав его, понимаю, что это еще и выпад в сторону Джека и Гарри. Удаляю.

Простите, я, кажется, уснула. Может, вернемся в особняк и посмотрим, чем занимается Каз? Это намного интереснее.

Обед подходит к концу, и теперь я в растерянности: кого же выберет Дэниел? Он, кажется, сам не знает. «Бекка такая красавица, мне нравится, что она внимает каждому моему слову». Простите, но тут меня чуть не стошнило. Дэниел, лизоблюды хороши в политике, но никак не в любовных делах. А Бекке я бы советовала не забывать, что она умная, способная, талантливая девушка, и весь мир будет у нее на ладони, если только она сумеет разглядеть, какой же Дэниел на самом деле придурок!

Черт. Нельзя такое писать. Блин! Смотрю на часы: в Лондоне полдень. Можно ли ненадолго отвлечься? Прю ждет пост к концу своего рабочего дня. Но не могу же я отправить его в таком виде; возможно, разговор с лучшей подругой поможет? Разблокирую телефон и позвоню Лизе.

– Эбс, это ты? – отвечает она. Ура! Она сняла трубку!

– Да! А ты что так пыхтишь? – О боже, надеюсь, я застала ее не за этим самым.

– На пробежку вышла.

Я рада и удивлена: Лиза не бегает.

– Чего это ты?

– Мы с моим коллегой Иэном теперь бегаем в обеденный перерыв.

– И давно это продолжается?

– Пару недель. Я уже могу пробежать весь маршрут, и меня даже не тошнит по дороге, – гордо произносит она.

– Да ты молодец, – отвечаю я и решаю, что еще успею привыкнуть к этой новой Лизе как-нибудь потом.

– Спасибо, дорогая. У тебя что-то важное? Я могу остановиться.

– Если можно. Не хочу отвлекать…

– Иэн, беги дальше! Увидимся на работе, – кричит Лиза и пытается отдышаться. – Так. Слушаю.

– Ты где?

– В Блэкфрайерсе, рядом с мостом. Как раз собирались пробежаться по мосту и повернуть назад. – Представила, как Лиза в спортивной одежде бежит рядом с парнем по имени Иэн. Почему-то мое воображение рисует его высоким, худым и рыжим.

– А этот Иэн… – спрашиваю я. Явно же