— Господи, Аля, даже если, упаси Бог, что- то когда-то произойдёт, — мой голос задрожал. — Неужели ты считаешь, что я своего племянника смогу оставить? Неужели ты считаешь, будто бы меня одной недостаточно для того, чтобы у твоего сына было все самое лучшее на случай того, если с вами что-то случится?

Аля фыркнула в трубку.

— Слушай, давай мы будем с тобой достаточно объективными, тебя одной недостаточно, а вот достаточно тебя и Третьякова — достаточно, тогда действительно с моим сыном ничего не случится. Ты что думаешь, я не понимаю, что все твоё состояние это по факту, просто результат раздела имущества?

Я охнула. Я никогда не была той женой, которая сидела на шее у мужа. Я впахивала наравне с Валерой. И чего стоят мои циститы и застуженные почки в студенческой жизни, когда я мучилась, выходя на работу на рынок. Ну конечно, Але про это знать вовсе не обязательно.

— Давай будем объективными, я прекрасно понимаю, что, имея в наличии Третьякова и тебя шансы намного больше. Если ты думаешь, будто бы я что-то не так расценила, то ты ошибаешься, твой бывший муж…

— Вот именно, вот именно Аля, он мой бывший муж, он человек, который не просто развёлся со мной, а сделал это демонстративно болезненно, что я ещё не знаю,сколько времени не могла оправиться от этого развода, и ты этого человека приглашаешь быть крёстным?

— Потому что тебе легко рассуждать с золотой вилкой в зубах! — рявкнула Аля, и я от неожиданности опустилась на кровать. — Тебе легко рассуждать о том, что ой, да все у твоего ребёнка будет. Ой, да, все будет хорошо, но ты при этом ни разу не была на моём месте. Ты при этом не понимаешь, что это, когда у тебя дом один единственный в ипотеке, и ипотека такая, которая кажется неподъёмной с учётом моей зарплаты и зарплаты мужа. Ты не понимаешь, как это, когда устраиваешь детский день рождения, и не знаешь, подарят ли нормальное количество денег для того, чтобы отбить этот день рождения или придётся сыграть в минус, залезть на кредитку, ты этого ничего не знаешь, и поэтому да, тебе не понять, с какого черта я пригласила Третьякова быть нашим крёстным. Ну так вот, видя такой расклад, я хоть как-то хочу вытащить сына, чтобы хоть крестный мог достаточно ему всего дать, цинично звучит? Да, цинично! Марусь, цинично. Но я не собираюсь перед тобой притворяться.

— Тебе что, денег мало?— Тихо спросила я, ощущая горечь во рту.

— Причём здесь деньги, Марусь, серьёзно? Ты действительно считаешь, что дело в деньгах? Дело элементарно в том, что я не знаю, что будет завтра, что будет через десять лет, но я не хочу ничем рисковать, а Третьяков прекрасная страховка на всякий случай.

— Ты же понимаешь, что если ты его пригласила быть крёстным, то я крёстной не буду.

Аля тяжело задышала в трубку и выкрикнула как в детстве:

— Я маме все расскажу!

— Рассказывай, — произнесла я ровным тоном, — рассказывай, Аль…

— А у неё больное сердце. Если она узнает, что ты отказалась быть крёстной, при этом зная, как мой сын тебя обожает, насколько он тебя любит, ее это совсем с ума сведёт. Ну ты же взрослая девочка, ты же понимаешь, что виновницей этого всего будешь ты. А не я. Если ты откажешься быть крёстной, считай, ты отказалась от меня, поняла?

Аля хлопнула трубкой, а я закусила губы от шока.

Я все могла понять. Я могла действительно понять ее, если бы это была какая-то безвыходная ситуация. Но я тоже хороший гарант на всякий случай. И вообще, что это за дебильные мысли и рассуждения о том, что если с нами что-то случится, вот Третьяков…

Да, господи!

Я сдавила пальцами виски и ближе к десяти утра собралась на работу. Меня всю трясло, я не понимала, что мне делать и как быть, и, с одной стороны, выходило так, что ситуация патовая, и, с другой стороны — если Аля сказала, что если откажусь от какого-либо участия в её жизни, значит, отказываюсь от неё, то примерно так и будет.

Но я не собиралась вестись на эти манипуляции.

После обеда позвонил сын.

— Мам, слушай, можно мы к тебе Жеку закинем?

— А что случилось?

— Да, у меня накладка по работе произошла. Надо посидеть допоздна с переговорами. А у Тони немного не то состояние…

— В смысле, ты о чем сейчас?

— Да, мы начали проходить обследование. Ну, на всякий случай, и выяснилось у неё по-женски не все нормально. Она сейчас легла на пару дней в больницу, и поэтому мы вот как-то так оказались неподготовленные… — быстро объяснил Свят.

— Да, конечно, привози. Господи, хоть сейчас привози.

— Да, спасибо, ты меня очень выручишь.

Сын приехал через несколько часов и, вручив мне внука, несколько раз поблагодарил. Я расцеловала маленькую копию своего ребёнка в щеки и пока не услышала: «ой, ну ба ба, устал», не могла успокоиться.

Жене было пять, он был весёлый, смешной, похож на моего сына в детстве, и я испытывала щемящее чувство счастья, когда ко мне приезжал внук, но сегодня что-то пошло не так.

— Давай я помогу тебе раздеться, — предложила я, садясь на диванчик в своей приёмной и стягивая ботиночки с внука.

— Давай!

Когда я потянула на себя тонкую курточку, Жека заверещал:

— Ой, аккуратно, аккуратно, аккуратно, не сорви браслет. Мне это… Мне это тётя Ада подарила, представляешь, бабуль, скажи красиво?

Детская ручка вытянулась, и я рассмотрела на маленьком запястье браслет из камушков.

— Видишь, тётя ада сама их плетёт. Деда сказал, что у неё хорошо получается, и скоро, возможно, она откроет свой салон. Красиво, скажи?

***

У меня новинка! Полный текст!

История Евы и ее хитрого развода с кобелем мужем.

— Ты вчера с женой был или свою девку притащил к партнерам? — спросил компаньон мужа, и я напряглась.

— Издеваешься что ли? Жена родной и близкий человек. Она у меня дома сидит. Дочку растит. Какие ей тусовки? Думай вообще что несешь! — зарычал муж.

— А для всего остального у тебя значит любовницы? — усмехнулся партнер, и я прикрыла глаза.

Я случайно