Поэтому я обо всем знала. И я была теперь для Валеры вне закона.

Он носил обручальное кольцо, которое выбирал с другой женщиной. Поэтому все его глупые оскорбления, которые сейчас прозвучали, ничто иное, как сотрясение воздуха. А вот тот факт , что Аля решила меня таким образом видимо унизить, ударил больно.

–Третьяков, когда напьёшься, больше не звони мне. Ладно? – Произнесла я, тяжело вздохнул и снова услышала бархатный, раскатистый смех в трубке.

– Марусь, а с чего ты вообще взяла, что я пьян?

– Потому, что будь ты в своём уме и трезвой памяти, ты бы никогда в жизни мне не позвонил. На протяжении двух лет тебя не беспокоило то, как я живу, с кем я живу и на чьи крестины я еду. Так что не думай о себе слишком хорошо. И прекрати эти глупые звонки с целью задеть.

– Маруся, Маруся, Маруся . – нараспев произнёс Валера и вздохнул. – Что ж ты такая у меня нелюдимая?

– А что ж ты такой у меня общительный? – В тон ему отозвалась я и прикрыла глаза.

Обещала же сама себе, что не буду никогда вступать с ним ни в какую перепалку. И вообще, надо кинуть трубку.

Но он затормозил.

– Потому что меня профессия Обязывает. Потому что я лицо своей компании.

В этом он был прав. Он лицо своей компании. Лучший рекламный агент с сотнями площадок, где можно разместить все объявления. К Третьякову обращались небольшие студии какого-нибудь современного бизнеса, так и серьёзные дядьки в костюмах, которые баллотировались на разные должности. Пиар компании– вообще любимое занятие Третьякова. Он в них был лучшим. Даже чёрный пиар умудрялся развернуть таким образом, что все было на пользу. Да, он был общительным. Всегда много разговаривал.

Но не надо разговаривать со мной.

– Я не знаю, зачем ты позвонил. Поглумиться или тебе просто скучно стало? Но время позднее. Слава Богу, у меня нет свободных минут для того, чтобы потратить их на тебя.

– А куда это ты собираешься? И кто это тебя там ждёт? – Наигранно негодуя, произнёс Валера.

Я фыркнула.

– Тебя это не волнует и не касается. Если ты позвонил мне сказать о том, что мы увидимся на крестинах у Али, то спасибо. Я теперь сделаю все возможное, чтобы ты на них не появился. Либо просто не появлюсь сама. Делать мне больше нечего, как размениваться на общение с предателем и Иудой.

– Сколько много пафосных слов, Маруся. – Быстро протараторил Валера и вздохнул, как будто бы сетуя на то, что я такая неуживчивая. – Я просто позвонил намекнуть тебе на то, что у нас вполне ещё может быть что-то общее.

– Например? – Без какого-либо сарказма, уточнила я, потому что не понимала, к чему он вёл. – У нас с тобой общие дети. У нас с тобой общие внуки. На этом все закончено. Так что не надо примазываться к моей семье, считая будто бы ты совершаешь какой-то благородный поступок, появляясь на мероприятии моей младшей сестрёнки.

– Да я не совершаю никакой благородный поступок. – Быстро произнёс Валера. – Я просто считаю , что ты вот кумой моей станешь. А ты же помнишь поговорку: плоха та кума, что под кумом не была! Маруся, готовься.

Глава 5

Глава 5

Я первая бросила трубку.

Выдохнула, повернулась и увидела в отражении себя: щеки красные, глаза бешеные. Такое чувство как будто бы повстречала на своём пути огнедышащего дракона и попыталась оторвать ему хвост.

Чего там пытался мне объяснить Валера?

Плоха та кума, что под кумом не была?

Он вообще понимает, что он ляпнул?

Кумом и кумой ещё называли дружку жениха и подружку невесты, и таким образом на свадьбах сводили новые пары.

Это для крестин не актуально.

В любом случае это лишено какого-либо смысла.

Во-первых, потому что мы бывшие муж и жена, мы не можем быть крёстными одного ребёнка. То есть при всем религиозном раскладе здесь уже несоответствие, так что пусть он рот прикроет и не будет казаться таким глупым, но другой вопрос, который меня в этой ситуации касался: как Алефтина могла со мной так поступить?

Всю ночь я провозилась на постели с тем самым чувством того, что меня потряхивает от негодования, и поэтому рано утром, как только солнце поднялось до окон, я резко села в постели и набрала младшую сестрёнку:

— Ты чего не спишь? — Выдохнула Аля.

— Да вот знаешь, имела такой неприятный разговор вечером.

— Какой, ты о чем вообще, Марусь?

Я облизала губы.

— Алечка, я о том, что мне звонил мой бывший муж и сказал, дескать, что мы с ним кум и кума!

Повисло тяжёлое молчание в трубке.

— Аль, ты чего с ума сошла? — Резко рявкнула я в трубку. — Аля, ответь мне немедленно.

Сопение стало настолько явным, что я поняла: сестра от меня не только хочет что-то скрыть, но ещё, видимо, большую гадость прячет.

— Аль, ты что, с ума сошла? Ты же прекрасно знаешь, он мой бывший муж, человек, который ушёл к молодой любовнице. Я не знаю, сколько ей было на тот момент. Лет тридцать, наверное. Ты прекрасно знаешь, что он женился на этой любовнице! Так торопился, что когда мы разводились, он даже не заикнулся о том, что я дофига чего-то попросила в разводе.

Хотя по факту я попросила только то, что действительно необходимо моим детям. Ничего сверхмеры, но он даже на это не имел никаких возмущений.

— И ты после того, что сделали с твоей старшей сестрой, просто зовёшь его на крестины своего сына, при этом предлагая ему стать крёстным? Ты сдурела?

— Марусь, что мне оставалось делать? — Рявкнула на меня Аля.

Я растерялась, чуть было трубку не выронила из рук.

— Вот ты такая здесь, у нас честная, правильная. Сидишь мне нотации читаешь. Давай посмотрим на картину реально, случись со мной или с мужем что-нибудь такое, я же прекрасно понимаю, что имея в наличии Валерона и тебя, у моего сына будет намного больше шансов выйти нормальным человеком в общество. Я прекрасно понимаю!

— Ты дура сейчас? — Зло спросила я.

Меня аж