— Я не хотел, чтобы ты была в таком состоянии, как сейчас.

Я потянулась и сдёрнула с вешалки его вещи.

— Я не хотел, чтобы так все произошло. Ты даже не даёшь мне нормально ничего объяснить.

— Не объясняй, помоги собрать вещи, — тихо произнесла я. И вышла из гардеробной, встретилась с Валерой на пороге, где он от растерянности и шока, от того, что все пошло не так, как он планировал, просто стоял, смотрел на меня и выдохнул горькое.

— Прости…

— Бог простит за то, что ты предал наш брак, нашу любовь. Бог простит, — тихо шепнула.

Надеюсь, что Бог простит за то, что мы из-за тебя потеряли друг друга…

Глава 3

Глава 3

Начало декабря. 2025 год.

— Марусь, ты не переживай, крестильный набор…

— Да, я помню, — тихо ответила я, переходя из гостиной в коридор. — Крестильный набор я уже купила. Он лежит у меня, как и маленький крестик.

Аля, моя младшая сестрёнка, сейчас была в состоянии курочки наседки из-за того, что собирались с мужем крестить сына.

Первого. Позднего.

— Прости, я просто очень сильно переживаю, — выдохнула сестрёнка, и я кивнула сама себе.

— Понимаю.

За последние два года у меня не так было много событий, которые имели какую-то важную семейную ценность. Я не скажу, что у меня все было плохо, но и хорошим назвать моё состояние тоже нельзя было.

После ухода Валеры жизнь как будто бы застыла в снежинке, в маленькой льдинке. Нет, я по-прежнему продолжала работать, общаться с детьми, ездить к родителям. И даже участвовать в какой-никакой, но жизни, семьи, но, наверное, внутри души, я подозревала, что делала, это по инерции. И окружающие, скорее всего, это замечали, поэтому Аля тридцать три раза перезвонила и спросила по поводу крестин, которые будут на днях.

Я не раздражалась.

Я понимала, что это единственный вариант общения со мной на данный момент. Я не скажу, что я рвала на себе волосы после развода, я не скажу, что билась в истерике, как это было все больно…

Равнодушный жёлтый свет по всей квартире, оставшиеся его вещи, которые я буквально в первую неделю после моего искового в суд, собрала в коробки, в контейнеры и выставила в коридор…

Когда дети узнали, а дети узнали рано, потому что не было смысла от них что-либо скрывать. Взрослые все-таки. Свят пришёл в немой ужас.

— Мам, да подумаешь, ушёл и ушёл, ещё вернётся, приползёт.

Я смотрела на старшего и качала головой, как будто бы он не знал своего отца. Если уж Валера решился на такую рокировку между женой и любовницей, то однозначно ничего исправлять он не будет, да и никогда бы я не приняла человека после другой.

Я испытывала чувство омерзения к себе, когда на меня накатывали мысли о том, что я прикасалась губами к его телу, которое уже не принадлежало мне, я любила его, дышала им, а по факту собирала с его кожи её прикосновения и поцелуи.

Мерзко, аж до тошноты.

И каждый раз, когда эти мысли накатывали, практически всегда все заканчивалось рвотой.

А ещё я ненавидела себя, потому что винила. Это очень расхожее мнение о том, что винят любовницу. Нет, в глубине души сидит такой червячок под названием сомнение, который, проворачиваясь, шепчет: « это ты была какой-то не такой, поэтому он ушёл, это ты была слишком домашней, а может быть, не слишком романтичной. А вообще, знаешь, мне всегда казалось, что ты бревно в постели».

Вот такие мысли посещали меня, и от этого я себя ненавидела.

Я же вменяемый человек. Я понимала, что я не виновата никак.

Дочь по поводу развода не смогла ничего внятного сказать.

— Я думаю, папа... Папа просто поступил по-свински, — тихо выдала Рита и шмыгнула носом.

Что сын, что дочь на тот момент уже были в браке, старший ребёнок у меня женился в возрасте двадцати лет. На одной из своих одногруппниц, а Рита вышла замуж за молодого человека старше себя. Не закончив учиться она просто сказала, что это её судьба, она так чувствует.

Когда-то, много лет тому назад на студенческой встрече я тоже почувствовала, что рядом моя судьба.

Валера стоял в компании таких же, как он, весёлых и безбашенных парней. Собрались у Аксёновой в её комнате, единственной, которая была на этаже для семейных пар. Но Аксёнова туда попала из-за того, что смогла договориться с комендантом. И вот собрались у неё, и мне казалось весь вечер, что на мне постоянно лежал взгляд холодных глаз.

Я смущалась и, когда пошла в свою комнату, меня на лестничной клетке дёрнули за руку.

— Я так и не успел узнать, как тебя зовут.

— Маша… — Шепнула я, поправляя на себе платье, делала это от того, что смущалась, и понимала, что краснею, словно мак.

— А меня Валера. Валера Третьяков, будущий бизнесмен, воротила города.

Я тогда хохотнула.

— Не веришь? — Уточнил Валера и склонил голову к плечу, провёл языком по верхней губе, и, мне кажется, в тот момент я поняла, что пропала.— Я тебе обещаю, что фамилия будет звенеть получше, чем все колокола.

— Ну, расскажешь, когда начнёт звонить эта фамилия, — кокетливо шепнула я, разворачиваясь к лестнице, а он снова перехватил меня за руку.

— Сама увидишь.

Он долго пристально смотрел мне в глаза, стоял на ступеньку выше, и поэтому мне приходилось поднимать лицо. А он усмехнулся и пожал плечами.

— Сама увидишь, рядом ведь будешь, женой моей.

— Глупости, — фыркнула я и, развернувшись, припустила по лестнице.

Не знала тогда, что судьба. И все то, как у нас дальше складывалась жизнь не было глупостью. А было чем-то нереальным и одновременно сказочным. Потому что женились быстро. Прям до нового года. И уже потом мы переехали на этаж Аксёновой, как семейная пара. Мои родители жили в ста километрах от города, и поэтому в любом случае я поселилась тогда в общежитии, а у Валеры.

А у Валеры были свои причины на