Я выдыхаю с облегчением, когда самолет замирает и звучат аплодисменты.

– Вот видишь?! Люди аплодируют! Я, значит, не одна думаю, что летать самолетом – это ненормально, – говорю я, улыбаясь.

Когда мы собираем вещи, он протягивает мне визитную карточку.

– Это, конечно, банально, но я бы очень хотел увидеть тебя снова, Максин, когда ты вернешься во Францию. Может, поужинаем вместе как-нибудь? Мой офис всего в часе езды от Саванна-сюр-Сен, я смогу заехать за тобой на машине[26].

– С удовольствием!

Царапаю свой номер на клочке бумаги в клетку и протягиваю ему.

– Надеюсь, что эта поездка даст тебе ответы, за которыми ты прилетела.

– Я тоже. За ужином будет что тебе рассказать.

Он улыбается мне и целует в щеку. Поцелуй долгий, как будто намекает на продолжение.

Мы выходим из самолета, и, направляясь к стойке проката машин, я смотрю, как он удаляется быстрым и решительным шагом. Это не Джаспер, однако мне кажется, что это он, когда я смотрю ему вслед. Я отгоняю это волнующее ощущение, чтобы сосредоточиться на главном в этой поездке.

Пора взять машину и поехать в маленькую деревню на берегу озера Каролин, где теперь живет моя мать.

Я добираюсь до места три часа. Три часа выстраиваю тысячи гипотез и размышляю о том, что скажу, когда мама откроет дверь. Рискованно не предупреждать ее о приезде, но я рассчитываю на эффект неожиданности, вдруг это поможет получить ответы на вопросы.

Я паркую машину напротив дома, в котором живут теперь мои родители, и несколько минут смотрю на него. Маленькое строение, белые стены, красные ставни. Крытая терраса. Маленький садик. Из трубы идет дым, в окнах первого этажа горит свет. Они дома. Еще несколько минут я собираюсь с силами и наконец решаюсь выйти из машины.

Пальто на мне легкое, и от холода перехватывает дух.

Я перехожу пустую улицу, поднимаюсь по ступенькам к входной двери, над которой уже прибита ветка омелы с красным бантом. Стучусь и переминаюсь с ноги на ногу, пытаясь согреться, пока кто-нибудь откроет. Внимательно прислушиваюсь к звуку шагов, и мое сердце подпрыгивает, когда дверь приоткрывается. Передо мной стоит моя мать, онемев от изумления.

– Ку-ку, мама.

Глава 48

– Максин? Это ты, дорогая? Я не знала, что ты приедешь!

– Хотела сделать сюрприз, мама, ты же их любишь.

Она не реагирует на мою колкость, которую я не смогла сдержать, и, подойдя вплотную, обнимает меня. Смущенная этим жестом, неожиданным после наших редких, холодных и напряженных разговоров по телефону, я стою, опустив руки.

– Я так рада видеть тебя, дорогая! Как дела у Летисии и Жюльена? Входи же, ты замерзнешь насмерть в этом пальто.

Она пропускает меня в дом и закрывает дверь. Внутри так тепло, что я сразу же согреваюсь.

– Ты выбрала не лучшее время, чтобы сделать нам сюрприз, морозы в этом году жуткие. И в ближайшие часы обещают снег. Вот удивится твой отец, когда вернется. Он вышел в магазин.

Пока мама открывает шкаф, чтобы повесить мое пальто, я незаметно осматриваюсь, и мне не по себе оттого, что не нахожу ничего, что могло бы напомнить прежнюю жизнь моих родителей. Стены увешаны картинами, в основном пейзажами, наверное, видами озера Каролин, которые я, кажется, узнаю. На полу толстый ковер.

– Идем, дорогая, я приготовлю горячий шоколад, ты согреешься.

Она ведет меня на кухню. Здесь тоже все – полная противоположность стилю нашего прежнего дома. Чугунная плита, много шкафчиков, кастрюли висят на крючках, в центре огромный деревянный кухонный стол.

Я смотрю, как мама берет две чашки, открывает американского размера холодильник и достает молоко, ставит на огонь кастрюльку.

– Красивый дом.

– Э-э… Да, и главное – большой. Мы с твоим отцом не сидим друг у друга на головах.

Я сажусь на один из стульев, стоящих вокруг круглого столика у окна. На улице уже темно.

– Вот, держи, дорогая! Домашний горячий шоколад.

Она тоже садится. Мне вдруг кажется, что ее руки дрожат. Она заметно нервничает.

Я дую на чашку, чтобы отпить глоток напитка, аромат которого постепенно наполняет кухню, и тут слышу голос:

– Есть кто-нибудь дома? Луиза, это вы?

Мама поспешно встает, чуть не опрокинув свою чашку.

– Я сейчас, дорогая, подожди меня здесь.

Она быстро выходит, и я, не в силах сдержаться, следую за ней. Направляюсь туда, откуда доносятся голоса.

У большого камина в сером бархатном кресле сидит старушка. В комнате тепло, но мама накрыла ей колени красно-белым лоскутным одеялом.

– Спасибо, Луиза, вы очень добры. Как скоро будет ужин? Мне не терпится взять реванш в картах над Мадлен, не хочу заставлять ее ждать.

– Я сейчас начну готовить, мама, не беспокойся. Тебе не холодно?

Обернувшись и увидев меня в комнате, мама на шаг отступает назад. Я читаю страх в ее взгляде и следом нечто похожее на глубокую грусть.

Сама я стою, окаменев, не в состоянии произнести ни слова и не сводя глаз с этой старушки с длинными седыми волосами, которая теперь дремлет, положив руки на одеяло, чуть подрагивая в мерном ритме.

Я, наверное, плохо расслышала, а может, разница во времени сыграла, она же не могла назвать ее…

– Максин, дорогая… познакомься, это Габриэль. Моя… Твоя бабушка.

Глава 49

– Как это – моя бабушка? Моя бабушка, твоя мать, погибла в аварии, ты забыла? Я вела машину в тот вечер…

Только не говорите, что опять начинается этот бред с параллельными жизнями!

Сама того не замечая, я повысила голос и разбудила спящую старушку.

– Луиза? Луиза? Это вы?

Успокоив ее, на что уходит несколько минут, мама делает мне знак идти за ней на кухню.

Она усаживается на тот же стул, и я сажусь напротив, молча, ничего не понимая и злясь. Как она может говорить, что эта женщина – моя бабушка? Мама, кажется, о чем-то задумалась. Каким-то далеким голосом она начинает:

– Когда мама, я хочу сказать – Муна, скончалась, я была раздавлена. У нас были довольно сложные отношения, но я любила ее. Мы были такие разные, но больше всего я хотела, чтобы она гордилась мной. Через несколько дней после похорон я собралась с духом и начала разбирать ее вещи, откладывая то, что следует сохранить. И вот однажды, освобождая ее шкаф, я нашла пожелтевший бумажный конверт. Он был под стопкой простыней в цветочек,