Он держит ее за руку, но не ведет, его ладонь взбирается ей на шею и гладит ее с незнакомой ей доселе неспешностью. Чао смотрит на деревья и, не удержавшись, прижимает ладонь к коре, а потом нюхает пальцы.

– Я не хочу привыкать к твоему лону, любовь моя. Я не боюсь, что кончится мое желание, – наоборот: только сердце, не поддающееся спешке, способно на чувство. Я знаю, какие тайные сбои вторгаются в эту потребность, над которой мы не властны, знаю, что утрачу на этом мою жизненную энергию. Отрешившись от моей потребности в тебе, я сделаю свою любовь лишь вернее. Это законы Дао, следовать им трудно, а объяснить их невозможно. Это вопрос здоровья, любовь моя, я помогу тебе укрепить твою внутреннюю целостность: голова, тело, сердце – есть десять тысяч способов любить друг друга, но ни один не должен требовать обладания.

Произнося эти серьезные слова, Чао улыбается и ждет реакции. Она перебивает его и яростно целует, а он не делает ничего, только смотрит на нее, даже не касаясь, и чувствует, что она кончает.

Хороший ходок не оставляет следов

Он приходит на каждую их встречу на полчаса раньше и тщательно готовиться, нет, не думая о каком-либо конкретном содержании, но медленно открывая окна их жизни вдвоем, начиная с внутренних ставней. Зачастую глаза у него закрыты, и кажется, будто он спит. Надо расслабить все суставы, приветствуя входящую Инес, чтобы не дать этой потребности в ней, которая охватывает его, стоит ей только появиться, поглотить себя. Инес редко приходит вовремя, выкраивая полчасика у своего окружения, лавируя между часами, гонясь за минутами, забывая о встречах с друзьями.

Инес всегда не хватало времени, но с Чао оно есть, как по волшебству. Это жалкое и бескомпромиссное время, с которым она управляется, составляя свое расписание, превращается в джунгли, девственные и бесконечные, в дебрях которых они вдвоем без конца прокладывают верную дорогу. Ему достаточно позвонить ей и предложить где-то встретиться, как она непринужденно отвечает:

– Я что-нибудь придумаю. Перезвоню тебе.

И она «придумывает».

Любые, казалось бы, непреодолимые препятствия можно с улыбкой обойти. Стикеры на холодильнике, напоминавшие ей по утрам о «важных» делах, теперь ни к чему.

Эта разница в восприятии опоздания и ожидания превращается на каждом свидании в ритуал, очень забавляющий обоих.

– Прости, я опоздала, – начинает она всегда, улыбаясь, после чего следует весомое оправдание.

Их у нее на все случаи жизни.

– Нет, это ты меня извини, я пришел раньше, – отвечает он, вставая, чтобы приветствовать ее.

И они оба взвешивают глазами эту невероятную удачу – быть вдвоем, в одном и том же месте в один и тот же час, божественное совпадение, которое она называет благодатью, а он зовет юань фэнь, предначертанная встреча, угодная небесам.

И вот однажды роли меняются, и Инес не понимает почему.

Она сумела вырваться в «Красное кафе» на пятнадцать минут раньше и хочет позволить себе роскошь ожидания. Расчетливо, само собой: она успеет прочесть несколько строчек книги, которая всегда при ней, – это был рефлекс, покинувший ее, с тех пор как они встретились. Еще она хочет доказать себе, что может справиться с новой ролью – терпеливой и покорной любовницы, – не подозревая, что этот первый акт приведет ее к медленной пытке. Сначала она ждет его с удовольствием женщины, осваивающей новую игру и не боящейся проиграть. Но Чао нет. Через полчаса она задает вопрос официанту, который обычно их обслуживает, потом звонит Чао. Ответа нет. Она тревожится, решает взять такси и поехать в Бют-Шомон, в тот унылый дом, куда ей так не хотелось возвращаться. Она садится на лестнице под его дверью и ждет до семи часов. А что, если он попал в аварию? Вечером она возвращается домой, ссутулив спину, молчит, ее мучает головная боль, какой не бывало уже несколько месяцев. В считаные часы мир стал безобразным, тесным, а минуты, наоборот, удлиняются, запирая ее в клетку повторяющихся вопросов: «Почему? Когда? Где он?» В этот вечер она не будет ужинать, уснет лишь на пару часов, не раскроет рта, разве только чтобы сказать несколько полезных слов, которые вводят в заблуждение тех, кому это нужно, потом быстро поцелует детей. Две эти улыбки, целиком от нее зависящие, подтверждают теперь образовавшийся в ней разлом – эта женщина разрублена, разделена на две живые части и ни одной из них не может пожертвовать. Без Чао в ее жизни эти любящие и доверчивые крохи вдруг сделались препятствием между нею и той, кем она, думается ей, стала. Разлука с этим мужчиной, его внезапное и чудовищное бегство как заразная болезнь изолировали ее от всего и всех, в том числе от нее самой. Инес нисходит в могилу, живая, безнадежно живая, раздираемая всевозможными предположениями: а если он попал в аварию? А если заболел? А если заболела его мать? А если его дядя? От всех этих «если» отмахивается безжалостная незнакомка, которая бьется в ее голове то ли предвестьем последнего приговора, то ли доказательством невыносимого унижения: почему он молчит?

Наутро, выпив убойную дозу аспирина, она отправляется в свой кабинет, и вот там-то и начинается медленная, но верная пытка разлукой, которую она не без юмора называет «китайской пыткой». Проблемы пациентов, которых она должна выслушивать внимательно, вдумчиво, усиливают тошноту, впервые подступившую около пяти утра. Посреди сеанса она извиняется и бежит в туалет; с пересохшим горлом, распухшим от кислоты и тревоги, возвращается в кресло психотерапевта, осаждаемая собственными вопросами. Почему он оставил ее вот так, одну в кафе? К боли разлуки добавляется боль раненой гордости: как он мог так поступить, зная, что она ждет и будет ждать его? Что она сказала в последний день? Какие признаки отчуждения заметила у него? Никаких. Ей непонятно, ей стыдно и больно от этого непостижимого разрыва, она, взвалившая на него тяжесть своих подозрений, недостойна их встречи. Кто он на самом деле? Азиат-манипулятор, играющий не только с ее нервами, но и с ее сердцем, он сумел в считаные дни, в считаные часы открыть другую Инес, увлек ее, ничего не сказав, в радость мира, а потом, будто бы в наказание, вдруг перекрыл поток счастья.

Сегодня же вечером, после консультаций, она пойдет в «Красное кафе» и будет ждать его, пока он не вернется, – он обязательно вернется. Она держится за эту мысль, как акробат за трапецию, заглядывая время от времени в манящую пустоту, которая ее дразнит.

Чао не пришел. Инес не в силах вернуться вечером домой и делать вид, что все в порядке. Она снимает номер в маленьком