* * *

Двор детского сада. Идет театральное представление с участием детей, я стою на сцене в несуразном костюме дерева. Рядом ― маленькая девочка в костюме принцессы, она смотрит на меня и ждет, что я скажу. Катарина сидит в импровизированном зале на стуле и пытается успокоить ребенка, который плачет не умолкая. Судя по выражению моего лица, я не хочу быть в центре внимания, мне вообще не нравится находиться там, посреди сцены. Я играю роль дерева и забыла слова. Вокруг скачут два мальчика в костюмах ослов. Подходит растрепанная занудная учительница и шепотом подсказывает:

«Ты голодна, принцесса? У меня самые сладкие яблоки!»

Учительница уходит, а я словно застыла на месте. И тут мне на помощь приходит папин голос:

«Сделай по-своему, дочка. Говори свои слова, Желуденок!»

Мое сердце бешено колотится, я не понимаю, в реальности это происходит или в воспоминании. Мое ли это сердце или сердце рыжеволосой девочки в костюме дерева, которая забыла слова во время спектакля? Я улыбаюсь, но продолжаю молчать. Все смотрят на меня. Родители, растрепанная учительница, принцесса, мальчики в костюмах ослов. Все ждут, что я скажу. Людям не нравится, когда маленькие дети попадают в неловкие ситуации. Вдруг я снова слышу папин голос:

«Просто говори то, что сама хочешь сказать, Желуденок!»

Я делаю глубокий вдох, широко улыбаюсь и говорю своим детским голосом:

«Попа. Очень круглое слово. По-о-опа-а-а!»

Все в зрительном зале смеются до упаду. И начинают громко аплодировать. Я ищу глазами папу и вижу, как ко мне приближается кто-то в ярких кроссовках. Сердце готово выскочить у меня из груди, я думаю, что наконец-то увижу его лицо. На нем фланелевая рубашка. Он все ближе, ближе, этот момент вот-вот настанет ― сейчас я увижу отца. Но вдруг все вокруг темнеет.

* * *

― Что случилось?

Я уже нахожусь у бортика, и Низа хочет знать, почему у меня такое растерянное лицо.

– Не знаю. Воспоминание. И… кажется, я поплыла.

– Ты плыла, Лола. Ты всегда прекрасно плаваешь.

– Нет, я поплыла баттерфляем. Никогда раньше не получалось. Ты видела? Ты смотрела?

– Нет, я занималась с Кларой. У нее завтра важный заплыв.

Увидев мое разочарованное лицо, Низа добавляет:

– Я всегда знала, что ты умеешь плавать баттерфляем. Просто ты сама не знала, что умеешь.

Именно это мне и нужно было услышать. Я вылезаю из бассейна, и мы вместе идем к деревянной скамейке, заваленной халатами, полотенцами и мокрыми шапочками.

– Скажи мне, почему ты плакала? Я никогда раньше не видела тебя такой.

– Это из-за парня. А еще потому, что в финале соревнований я должна была плыть баттерфляем.

Низа выглядит очень обеспокоенной.

– Соревнований? Ты что, выступаешь за другой клуб?

– Не волнуйся, Низа, я не уйду отсюда из-за этого. Я лишь помогала команде Салту-Бониту наверстать упущенное. Но я не буду выступать за них. Потому что в финале меня поставили на комплексное плавание.

– А в чем проблема?

– В баттерфляе.

– Но ты же только что сказала, что у тебя, кажется, получилось.

– Да. Но я не уверена. Не уверена. Я не знаю.

– Ты просто должна верить и плыть, как умеешь.

Из бассейна выходит невысокая, совершенно мокрая девочка и направляется к нам.

– Низа, мне удалось еще немного сократить время. Ты замерила?

– Нет, Клара. У меня не было секундомера. Работай ногами получше, и, думаю, ты сможешь еще ускориться.

Низа возвращается к бортику бассейна, и я понимаю, что на этом наш разговор окончен. Но ее последние слова, обращенные ко мне, запечатлелись в моей памяти. Плыви, как умеешь.

Бутерброды с сыром и объятия

Когда я прихожу домой, мама с Раулем сидят на диване и с нетерпением смотрят на меня. Рядом с ними ― три наспех собранных рюкзака.

– Вы куда-то едете?

– Мы едем, Лола. Втроем. Звонил тренер из Салту-Бониту. Он сказал, что ты участвуешь в финале соревнований. Ты не можешь вот так внезапно уйти из команды! Ты никогда не делала ничего подобного. Я заправила машину, приготовила бутерброды с сыром в дорогу, мы выезжаем через пятнадцать минут.

– Но, мам…

Мама не слушает. Она уже стоит в дверях с нашими рюкзаками. Конечно, Рауль даже не подумал помочь ей, он листает комиксы, пока мама все делает сама. Я не реагирую. Я знаю, что Катарина права, нельзя бросать команду накануне такого важного соревнования. Но кто она такая, чтобы решать, когда кому откуда уходить? И с каким лицом я снова появлюсь в Салту-Бониту? Я стою в гостиной как вкопанная и никак не реагирую. Мама ходит туда-сюда от дверей к машине, закрывает окна, берет пакет с бутербродами, выносит мусор из кухни. Я продолжаю стоять, пока ее оклик не выводит меня из ступора.

– Пойдем, Лола. Я хочу доехать засветло!

В этот момент я вспоминаю ночь у водопада в Салту-Бониту. Я вспоминаю, как Габриэль читал вкладыш от таблеток, чтобы помочь мне справиться с головной болью. Его улыбку. Наш поцелуй. День с Зорайде. Ковер звездного неба, банановый сплит с арахисовым мороженым в кафе «Ну и холод!». Я понимаю, как мне всего этого не хватает, и бегу к машине.

Эта поездка мало отличается от прочих. Маме хочется поговорить, она пытается добиться от меня откровенности, хотя между нами ее никогда не было, я сижу с плеером, они с Раулем смеются над какой-то только им двоим понятной шуткой. Я улавливаю часть их разговора и, конечно, не рада тому, что слышу.

– Я до сих пор не понимаю, зачем мы едем в этот город.

– Рауль, дядя сейчас в отъезде. А Лоле предстоит участвовать в финале важных соревнований.

Брат хмурится.

– С каких пор тебя это волнует?

В машине воцаряется тишина. И эта тишина сопровождает нас до въезда в Салту-Бониту. Дорога, бесконечные ухабы и мостовые вызывают у меня тошноту. Или это от нервов? Мы проезжаем мимо продуктового магазина «Сеньор Фасоль», и мама хочет остановиться, чтобы купить что-нибудь перекусить. У меня сводит живот.

– Не надо, мам. У нас же целый пакет бутербродов с сыром.

Мы едем дальше, а я чуть не теряю сознание от страха. Можете ли вы представить, что сейчас рядом с моей мамой и Раулем окажется Габриэль, самый необычный парень на свете?

Мы приезжаем на ферму, и я сразу иду в свою комнату, которая на самом деле принадлежит моему дяде. Дом такой же, каким был, когда я уезжала. Более или менее прибранный, все на своих местах.