У меня вырывается стон. Сначала сдавленный, потом все громче. Я не смогу так жить дальше без них, это слишком тяжело. Мне их не хватает, мне не хватает всего. Я плачу.

– Макс? Что с тобой? Я слышала, как ты кричала.

Этот голос. Я резко сажусь в постели. Да, это она. Я вскакиваю и в два прыжка бросаюсь ей на шею.

– Самия? Это ты? Нет, это сон. Ты не можешь быть здесь. Да, точно, я вижу сон.

– Да что это с тобой? Можно подумать, мы не виделись много месяцев.

– Муна попала в аварию! Я была на радио, мне надо было найти нового гостя. Я знаю, что обещала Летисии помочь ей, но я не могла иначе. Она сказала, что все из-за меня. Знаешь, мне так одиноко, у меня никого нет, кроме Джаспера. Мне не хватает вас, тебя и Одри, мне так вас не хватает. Я ошиблась. Я думала, у меня получится, но нет. Мне так хочется, чтобы все стало как раньше.

– Да что ты несешь? Я ничего не понимаю. Мы же виделись вчера вечером! Ты обедала у сестры, рассказывала мне про того типа, который пишет анекдоты. Не помнишь? О какой аварии ты говоришь? О той, что была три года назад? Ну-ка присядь, тебе, наверное, приснился кошмар.

Я окончательно открываю глаза. Смотрю по сторонам. Эти стены, эта кровать, этот письменный стол. Непроверенные сочинения. Я в своей квартире. В той, которую сама обставила и так люблю. Рядом Самия, это действительно она.

Я вернулась.

Или мне приснился сон.

Осознание приходит моментально: в этой жизни Муна умерла.

Я больше не хотела этой другой жизни. Получается, я готова была отказаться от бабушки, лишь бы все вернулось, и как будто убила ее во второй раз.

Глава 42

Октябрь, попытка номер два

Рыжее торнадо бросается на меня и едва не опрокидывает на спину.

– Дарси! Это ты, моя принцесса!

Я сажусь на кровать, и моя собака, тотчас забыв все запреты, прыгает на колени, кладет передние лапы мне на грудь и принимается вылизывать лицо, а ее хвост виляет туда-сюда. Как будто она тоже не видела меня много недель… Я утыкаюсь носом в ее шерсть и вдыхаю пьянящее тепло.

– Да, да, я тоже по тебе скучала. Обещаю, больше никогда тебя не оставлю, никогда.

– Макс?

– Да?

– Ты… ты уверена, что все хорошо? – бормочет Самия. – Тебе снился кошмар, но теперь ты вроде совсем проснулась…

Я уже хочу выдать историю про Марти Макфлая, но я столько раз ее повторяла, что больше не могу. Эта история испортила мне все впечатления от любимого фильма.

Мне было трудно объяснять в параллельной жизни, что произошло, но и здесь не проще. И сейчас, в этой комнате, я уже спрашиваю себя, не могла ли я все выдумать.

– Не знаю, был это обычный сон или кошмар. Вообще не знаю, что это было. Но я пережила что-то совершенно невероятное. Мои «а что если» стали реальностью. Конечно, было много всего классного. Но с другой стороны…

– Прости, я ни слова не понимаю из того, что ты говоришь. Может, объяснишь нормально, а не будешь путать метафорами преподавательницы французского? Я люблю математику, напомню тебе. Цифры. Логика.

– Понятно. Тогда мне нужен бокал чего-нибудь покрепче. Отправь сообщение Одри, пусть она приедет к нам, объявляю срочный сбор. А мне, похоже, не помешает горячий душ, чтобы прийти в себя.

Оставшись одна в своей комнате, я решаюсь посмотреться в зеркало на дверце шкафа. Это я – я с лишними килограммами, торчащими в разные стороны волосами и обгрызенными ногтями. Подношу руку к лицу, не сводя глаз со шрама, но не решаюсь его коснуться. Насчет Муны, я знаю, надеяться не на что и ждать приятных сюрпризов не приходится. Я вернулась к реальности.

Под горячими струями душа я пытаюсь восстановить в памяти все события, с тех пор как проснулась в той, другой квартире, и, как ни странно, картины, казавшиеся мне такими четкими вчера, начинают расплываться.

Я надеваю джинсы и свитер с надписью «Ничего не нужно, только соя», подарок на прошлое Рождество от Клодии, и сажусь на кровати по-турецки с блокнотом на коленях. Я должна все это записать. Я чувствую, что история постепенно ускользает от меня, как будто все это действительно было сном.

Час спустя я слышу, что пришла Одри, и так как ни она, ни Самия не умеют говорить шепотом, слова «обдолбалась» и «спятила» отчетливо доносятся до меня.

– Я вас слышу, девочки! – кричу я из своей комнаты. – Вы, кажется, забыли, что здесь даже звуки порно слышны, которое каждый вечер смотрит подозрительный тип снизу, так что представьте, как слышно вас из комнаты.

Дверь открывается, в проеме появляется голова Одри.

– Все в сборе ради нашей любимой чокнутой! – сообщает она с улыбкой.

Я швыряю в нее подушку, она успевает пригнуться, и подушка врезается в проходящую мимо Клодию.

– Эй, я против насилия, вы не забыли? – возмущается та. – Все готово, девочки. Я бы с удовольствием осталась с вами, но меня ждут собаки в приюте.

– Обещаю, Клодия, в твое отсутствие ни одно животное не пострадает, – отвечает ей Одри и снова поворачивается ко мне. – Почему ты так глупо улыбаешься? Увидела Райана Гослинга в костюме Адама?

– Я так скучала без вас, девчонки. Видеть вас снова еще лучше, чем встретить Райана Гослинга.

Я выхожу из комнаты и обнаруживаю то, чего боялась: еду нам готовила Клодия, как раз перед тем как уйти выгуливать приютских собак. Прощай, пышный омлет и хрустящий бекон, здравствуй, овсянка и Будда-боул. Однако никогда бы не подумала, что такой несъедобный бранч доставит столько удовольствия.

Она даже успела испечь свое знаменитое печенье из полбы. Знаменитое чем угодно, кроме вкуса.

Осторожно поднося ко рту ложку странной смеси безглютеновых пшеничных хлопьев, клюквы и орехов, я наслаждаюсь вкусом, но никогда в этом не признаюсь, чтобы не подбивать ее на новые кулинарные эксперименты. Жуя, я начинаю рассказывать подругам о двух последних месяцах.

– Обещайте, что не будете считать меня сумасшедшей.

– Ой, как будто ты сможешь нас удивить, – фыркает Одри.

– Два месяца назад, то есть для вас, видимо, вчера вечером, я слушала передачу по радио. Программу Жюстин Жюльяр. В гостях у нее был писатель, презентовал свой первый роман.

– А, да, я тоже наткнулась на нее вчера, – говорит Одри, – какая-то дебильная история.

– Дай ей рассказать, а