На ней было бежевое шифоновое платье с прозрачным подолом, а глаза скрывали коричневые очки. Волосы, рассыпавшись по плечам, вились на солнце и, казалось, искрились всеми цветами радуги. Но когда мой взгляд опустился ниже, я просто обомлел. Она шла, опираясь на тонкую, утонченную трость, и она легонько постукивала ею по камням на дороге.

— Это что, Аделин? — промяукал я себе под нос, не веря своим глазам.

Тим, стоявший рядом, серьезно провел руками по волосам, будто стряхивая с них пыль. Он явно заметил мое замешательство и решил меня подбодрить:

— Да ладно, друг, ты втюрился в инвалидку? — выпалил он, и я почувствовал, как внутри меня все похолодело. Его слова прозвучали грубо и бестактно, словно удар под дых. Я бросил на него испепеляющий взгляд. Как он мог так говорить?

В голове закипело от возмущения, но прежде чем я успел высказать все, что о нем думаю, его тон резко изменился.

— Эмм, Милош, твоя скрипачка сейчас угодит под колеса авто, — прозвучал его голос, но на этот раз в нем не было насмешки. В нем сквозила тревога, даже испуг.

Я нахмурился, решив, что он опять пытается меня разыграть. Но, обернувшись, чтобы взглянуть на Аделин, я понял, что это не шутка. Сегодня светофор с сигналом для незрячих не работал, и она, ничего не подозревая, уверенно шла прямо на дорогу.

— Черт! — вырвалось у меня. Я сорвался с места, бросившись к ней. В голове билась только одна мысль: я должен успеть.

— Аделин! — мой крик прорезал гул толпы, словно нож масло. Парни вокруг оглянулись, бросая на меня оценивающие взгляды, но мне было плевать. В голове уже роились кошмарные образы, рисующие самые ужасные сценарии с происшествием Аделин.

Толпа, казалось, обволокла меня, как вязкая пелена. Я пробивался сквозь нее, словно сквозь непроглядную мглу, пока впереди не возникла она. Аделин стояла на самом краю тротуара, словно балансируя на грани, готовая ступить в поток стремительно несущихся автомобилей. Мир вокруг словно застыл, превратившись в расплывчатое марево. Я бросился вперед, отпихивая застывших в изумлении пешеходов, ощущая, как в жилах закипает тревога. Аделин, казалось, не слышала ни гула машин, ни моих отчаянных криков, будто погрузилась в свой собственный мир. Или, может быть, просто не желала слышать?

— Аделин! — вырвалось у меня, когда я, наконец, настиг ее, схватив за тонкое запястье. Моя рука сжалась, словно тиски, не давая ей сделать этот последний шаг. Я должен был ее спасти, и я это сделал.

Глава 7

— Ты что, не слышишь, что трасса оживленная? — вызверился я на Аделин после долгого напряжения. Шум машин, казалось, давил на виски, и я сорвался. Тут я заметил сквозь толпу пробирающегося Тима, который шел прямо к нам. Я был выше Аделин на полторы головы, и сейчас, когда она стояла с опущенными вниз глазами и виновато поджимала губы, она казалась такой маленькой и беззащитной.

— Откуда Вы меня знаете? — тихо спросила Аделин, не поднимая взгляда. В ее голосе звучала искренняя растерянность.

— Поклонник твой! — все еще пыхчу я, попытаясь отдышаться. Нервы были на пределе, и я чувствовал себя полным идиотом, срывающимся на невинной девушке.

— Кажется, светофор сломан, — произнесла Аделин, окинув пустым взглядом неработающий светофор.

— Почему ты вообще без поводыря? Собака там или… парень? Почему ты одна? — старался я, таким образом, выпытать у нее про парня.

— Парень? — спросила Аделин, наконец-то взглянув мне в глаза. Ее взгляд стремился словно сквозь меня, и мне становилось неловко. Тим тоже уже подошел и внимательно рассматривал Аделин. — У меня нет парня! — Аделин неловко улыбнулась, и у меня в глубине души зарадилась надежда.

— А как же тот чувак, с которым ты выходила за ручку из театра? — нагло влез Тим.

Аделин вздрогнула от неожиданности, что мы оказались не одни в этом эпицентре. Она повернулась к Тиму на голос, слегка прищурив глаза, как-будто пыталась разглядеть его наглое лицо.

— Кирилл? Это мой брат, — мило усмехнулась она, и напряжение, сковавшее меня, тут же отпустило. — А вы были на моем концерте?

— Ну, можно сказать и так, — небрежно ответил я, растягиваясь в улыбке. В этот момент кто-то случайно задел Аделин со спины, и она, потеряв равновесие, оперлась на меня, чтобы не упасть.

— Ты что, не видишь? Девушка слепая! — выпалил я на этого парня, но он был в наушниках и, кажется, даже не заметил моего выпада. А вот я, осознав, какую глупость сморозил, резко опустил глаза на Аделин. — Прости, это наверно прозвучало обидно.

Я почувствовал, как краска заливает мои щеки. Извиниться было необходимо, но слова казались такими неуклюжими. Краем глаза я заметил, как Тимофей бьет себя ладонями по лбу, изображая классическое "рукалицо". Да уж, я и сам был готов провалиться сквозь землю.

— Нет, вовсе нет! На факты не обижаются. Я вижу, но всего на пять-семь процентов, а с такими показателями поводырь мне не полагается, — начала оправдываться Аделин.

Она избегала моего взгляда. Не то чтобы боялась смотреть мне в глаза, скорее, боялась смотреть не туда. Из-за этого создавалось странное впечатление, будто она разговаривает с каким-то случайным прохожим на улице, или, что еще более странно, с облаками, плывущими над нами.

— Ребят, не хочу вас огорчать, но я пошел, кажется, я здесь третий лишний, да и Наталию хочу навестить, — влез Тим, похлопав меня по плечу со спины.

— Договорились, я тебе позже наберу! — ответил я, не поворачиваясь к Тиму. Вся моя концентрация была прикована к ней и ее ускользающему взгляду. Тим, видимо, почувствовал напряжение и решил тактично ретироваться.

В тот миг мне было абсолютно плевать, видит она этот мир таким, каким вижу его я, или нет. Гораздо важнее были ее чувства, ее искренность и то, как она относится ко мне — не как к герою, а просто как к случайному прохожему, который оказался рядом в нужный момент. Я жадно ловил каждое ее слово, каждый жест, пытаясь понять, что творится в ее душе. Все остальное, включая уход Тима и его намеки на его "лишность", казалось несущественным, блеклым фоном для этой хрупкой, ускользающей связи.

Аделин.

— Ой, я даже