Смотрю на него, и что-то внутри вспыхивает.

– Серьёзно? – спрашиваю я, и голос дрожит от злости. – Серьёзно, Дэймос? Ты сейчас будешь устраивать мне сцену ревности? После всего, что было? Мы вообще с тобой в ссоре, и я не обязана…

Он сжимает кулаки.

– Я не устраиваю сцену. Я задаю вопрос.

– Ты обвиняешь меня, – поправляю я резко. – Обвиняешь в том, что я не побежала к тебе. Но ты сам дал мне повод не доверять тебе! Ты сам сделал так, что я боюсь идти к тебе, когда мне плохо! И я вообще тебя боюсь.

– Мия…

– Нет! – перебиваю я, и голос взлетает выше. – Не смей! Не смей сейчас делать из меня виноватую! Алекс просто помог мне успокоиться. Всё. Больше ничего не было!

– Он держал тебя за плечи, – повторяет Дэймос, и в голосе сталь. – Смотрел на тебя так, будто имеет право.

– У тебя их тоже нет, Дэймос. Не после того, что ты сделал.

Я ожидала, что он будет спорить со мной, давить и требовать. Но Дэйм просто стоит и смотрит на меня, как будто я только что ударила его.

– Мне нужно уйти. Сейчас. Я хочу быть одна.

Он кивает медленно.

– Николь организует.

Разворачиваюсь и иду к двери, но не успеваю сделать и трёх шагов, как чувствую его руку на своём запястье: не грубо, но настойчиво.

– Мия, подожди…

Резко разворачиваюсь, выдергиваю руку.

– Не трогай меня!

Дэймос замирает, рука повисает в воздухе.

– Просто выслушай…

– Нет! – голос срывается, и я чувствую, как слёзы снова подступают к горлу. – Нет, Дэймос. Я не хочу сейчас ничего слушать. Не хочу твоих объяснений. Не хочу твоих обещаний. Просто хочу уйти!

– Мия, я понимаю, что ты злишься…

– Ты ничего не понимаешь! – кричу я, и слёзы катятся по щекам. – Ничего!

Делаю шаг назад, прижимаюсь спиной к двери.

– Послушай меня очень внимательно, Дэймос, – говорю я, едва ли не задыхаясь, но слова звучат чётко. – Если ты сейчас будешь давить на меня… если попытаешься остановить силой… если не отпустишь меня прямо сейчас… – глубокий вдох. – Клянусь, я больше никогда не позволю тебе притронуться ко мне. Никогда. Ты меня слышишь?

Он застывает, а я смотрю на него ещё секунду и потом разворачиваюсь, открываю дверь и стремительно выхожу из тесного пространства.

ГЛАВА 7

Мия

Устав от насыщенных событий на этом мероприятии, я осознаю, что лучшим решением сейчас будет просто исчезнуть в номере. Нахожу Николь у входа в зал аукциона: она стоит с планшетом в руках, что-то быстро просматривает, иногда отвечая на звонки. Ника замечает меня, поднимает голову, и я вижу, как её взгляд быстро оценивает моё состояние – опухшие глаза, размазанный макияж, дрожащие руки.

– Мия, – выдыхает она тихо, отложив планшет. – Что случилось?

– Мне нужно в номер, – оповещаю я, и голос звучит ровно, хотя внутри всё разваливается. – Помоги мне заселиться, пожалуйста. И ты же помнишь, что я соглашалась пойти на это мероприятие, только если мне выделят отдельный номер?

– Помню, – перед ответом, она на секунду замирает, но я не придаю этой заминке никакого значения. Слишком устала.

– Хорошо, – шепчу тихо. – Просто хочу убедиться, что я хотя бы ночью побуду в тишине и спокойствии.

– Не волнуйся, я думаю ты будешь поражена удобствами этого отеля. Там даже бассейн личный на террасе есть и джакузи с подогревом, – отзывается Николь. Мы покидаем замок и садимся в ближайшую машинку для гольфа. Она практически бесшумно ползёт по широкой аллее от замка до отеля – мимо тщательно подстриженных живых изгородей, фонтанов с подсветкой, и пальм, качающихся под лёгким бризом. Сад пахнет ночными цветами, я четко ощущаю аромат жасмина и лаванды. Когда мы оказываемся в отеле, Николь быстро подходит к стойке регистрации, и решает все операционные вопросы. После чего, берет карточку и протягивает мне:

– Люкс, – ставит в известность Ника. – Четвёртый этаж. Номер четыреста двенадцать. Две спальни, общая гостиная. Охрана сопроводит тебя до двери.

– Две спальни? Зачем? – уточняю я осторожно.

– Две, – подтверждает Николь. – Отдельные.

Беру карточку и поднимаюсь на четвёртый этаж, и уже через несколько минут оказываюсь в роскошном номере. Пожалуй, их красота и разнообразие никогда не перестанут меня удивлять, ведь каждый раз это произведение искусства. Номер очень просторный и светлый, а высокие потолки дарят особое ощущение легкости и комфорта. Большие окна от пола до потолка открывают вид на море. Гостиная зона включает в себя огромный диван из кремовой кожи, низкий стол из прозрачного стекла, и кухню со всем необходимым: маленькая барная зона с холодильником, несколькими бутылками красного вина на открытой полке и барными стульями.

Закрываю за собой дверь и направляюсь в спальню.

***

По итогу, меня мучает жуткая бессонница и я ворочаюсь в постели, и этому мучению нет конца. Лунный свет падает через окно широкой серебряной полосой, и она ложится прямо на кровать, на белую ткань простыни.

Мозг не выключает и крутит кадры сегодняшнего дня снова и снова, как заевшую пластинку.

Лицо журналистки. Улыбка акулы. Документы Алекса на экране телефона. Медицинские записи. Банковские переводы…Миша.

Лицо Дэймоса в дверях подсобки. Его ледяная ярость.

Резко открываю глаза, впиваясь взором в пустой потолок. Потянувшись к тумбочке, беру телефон и открываю новостные паблики.

Публикация в прессе одной светской хроники сделана полчаса назад: я иду через зал аукциона, в платье Dior, и с этого угла, с этого проклятого угла видна каждая линия моего тела. Каждый изгиб. Каждый грамм, который, согласно их логике, не должен существовать.

Читаю текст под фотографией.

И с каждым словом внутри что-то рвётся.

«Спутница миллиардера Дэймоса Форда снова привлекла внимание общественности, но, увы, не в лучшем смысле. Облегающее силуэт платье от Dior подчеркнуло то, что многие уже давно заметили: Милене Вайс есть над чем работать. Интересно, как долго Дэймос Форд будет держать рядом с собой пассию, которая не вписывается в его окружение? Может быть, миллиардеру стоит присмотреться к более… подходящим вариантам?»

Закрываю телефон, зубы сводит от ярости и обиды. Кладу его экраном вниз на тумбочку и долго лежу в темноте, глядя в одну точку.

Как назло, от переизбытка негативных эмоций, чувствую тихий, но настойчивый, предательский голод, который поднимается откуда-то из глубины тела, накрывает как волна.

Нет.

Не сейчас.

Ты только что прочитала всё это. Ты не должна есть. Ты не можешь есть.