Пропускаю его слова мимо ушей, пусть знает, что на меня дешевые манипуляции в области личной жизни не действуют.

– Давайте перейдем к делу: сделка в силе? – задаю я единственый волнующий меня вопрос. – ATLAS в обмен на доступ к вашей банковской инфраструктуре по ускоренному процессу. Мы итак затянули это. Да или нет?

Дункан и Максвелл смотрят друг на друга так, словно между ними происходит молчаливый разговор, понятный только им.

Наконец, Дункан кивает.

– Да. Сделка в силе. Но с условием: если за следующие три месяца произойдёт хоть одна утечка данных, хоть одна успешная атака на твою систему – мы выходим из сделки. Без обсуждений.

– Договорились.

Мы со стариками пожимаем друг другу руки, но теперь наше рукопожатие холодное и формальное. Выхожу из сигарной и спускаюсь обратно в зал, пытаясь угомонить разбушевавшегося зверя внутри.

Они хотели, чтобы я женился на Саре.

Чтобы продал Мию ради их связей и капитала.

Как будто она товар, который можно обменять на лучшую модель.

Ярость смешивается с кристальной ясностью. Брак с Мией необходим не только по стратегическим причинам, о которых я думал раньше. Но и как заявление. Черта, которую я провожу между бизнесом и личной жизнью. Пусть Дункан и Максвелл влияют на мои финансовые решения, но мою жизнь контролирую только я.

***

Николь находит меня в главном зале. Её лицо непроницаемо, но я читаю напряжение в том, как она слишком крепко сжимает телефон.

Сровнявшись со мной, она едва слышно произносит:

– Нам нужно поговорить. Сейчас.

– Что опять?

Она смотрит мне в глаза, и я вижу, как она взвешивает слова. Это плохой знак. Николь никогда не колеблется, если новости хорошие.

– Мия. Она уединилась с Алексом Кингсли.

Время останавливается, а сердце пропускает удар, чтобы через две секунды заколотиться быстрее и громче.

– Что ты сказала? – мой голос теряет силу, а пол, черт возьми, уходит из-под ног.

– Один из охранников видел. Они вышли из туалетов почти одновременно. Кингсли взял её за руку и увёл в подсобку между мужским и женским.

Ярость обрушивается как волна девятибалльного шторма – внезапно, яростно, сметая последние остатки самоконтроля. В одну секунду я еще пытаюсь сохранять внешнее спокойствие, а в следующую что-то внутри рвётся, и горячая, ослепляющая лава поднимается из глубины, затапливает сознание, превращая мысли в белый шум.

Мия теперь не позорит меня публично, она выбрала новую тактику – творить дичь за моей спиной.

Малышка поменяла стратегию: больше никаких публичных пьяных конфликтов. Ее согласие пойти со мной на это мероприятие стало местью – и она хирургически точна. Она испугалась меня в ту ночь, а теперь хочет, чтобы я почувствовал то же самое.

Только она не знает, как причинить мне физическую боль, поэтому бьёт по единственному месту, где я уязвим. Страх предательства.

Сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони до боли. Это единственное, что удерживает меня от того, чтобы не разнести всё вокруг к чёртовой матери.

– Где именно? – голос выходит ровным, почти спокойным. Но Николь знает меня достаточно долго, чтобы услышать лёд под поверхностью.

– Служебный коридор. Между туалетами. Дверь без таблички. Дэймос, я не знаю, что там происходит, но…

Не дослушиваю. Разворачиваюсь и иду через зал. Быстро, но не бегом. Бег привлёк бы внимание журналистов, а мне не нужен публичный скандал.

Мия, судя по всему, решила, что ей нужен запасной план. Люди оборачиваются на меня, пытаются заговорить, но я прохожу мимо, не останавливаясь. Улыбки застывают на их лицах, стоит мне лишь кинуть на них разъяренный взор. Они чувствуют опасность, исходящую от меня. Хищника, который учуял кровь.

В голове бушует буря.

Что она делает там с ним?

Она играет со мной?

Использует?

Готовит почву для предательства?

Наконец, выхожу в служебный коридор: здесь тихо, только приглушённая музыка доносится из зала. Иду вдоль стены, пока не замечаю неприметную дверь между туалетами без опознавательных знаков.

Резко толкаю дверь и она распахивается с громким стуком, ударяется о стену. Они оба вздрагивают, оборачиваются. Мия стоит у дальней стены крошечной комнаты, и лицо ее бледное, а глаза красные от наворачивающихся слёз. Она выглядит напуганной: губы дрожат, дыхание неровное, руки сжаты в кулаки у груди.

Алекс стоит прямо перед ней, и я ощущаю, как хочу вцепиться ему в горло, замечая его руки на ее плечах. Он держит ее крепко и уверенно, как будто имеет на это полное право, что-то проговаривает ей тихо, наклонившись к Ми слишком близко.

Эта картинка врезается в мое сознание, как удар ножом под рёбра.

Но я не кричу и не взрываюсь, не накидываюсь на Алекса с кулаками, хотя все внутри кричит мне о том, что именно сейчас он стал бы для меня идеальной боксерской грушей.

Я просто стою в дверном проёме и смотрю на них, а внутри всё медленно замерзает. Ненавижу тот факт, что вообще испытываю так много эмоций по этому поводу. Каждая, чёрт возьми, подобная ситуация говорит мне о том, что я уже не тот человек, которым был раньше.

Холодный. Расчётливый. Безразличный.

Она изменила меня. Сделала уязвимым. И это бесит меня так же сильно, как и пугает.

– Мия, – выдыхаю я ровно и голос звучит спокойно, почти безучастно. – Нам нужно поговорить. Наедине.

Она вздрагивает, поднимает на меня взгляд. В её глазах вспыхивает что-то, похожее на страх и вину.

– Дэймос, я…

– Наедине, – повторяю я, и голос становится жёстче.

Алекс медленно убирает руки с её плеч, выпрямляется, разворачивается ко мне. Его лице скрыто за маской отстранённого и вежливого спокойствия. Но я чувствую конкуренцию. Острую, как лезвие.

Знает ли он?

Мысль впивается в сознание: о трасте, о миллиардах, которые Мия получит через несколько месяцев. Алекс Кингсли – не дурак, у него связи, доступ к информации. Если копал достаточно глубоко, мог узнать.

– У неё была паническая атака, – объясняется Кингсли. – После интервью с одной нетактичной журналисткой. Я помогал ей успокоиться.

– В подсобке? – усмехаюсь я. – Романтично.

Сученыш даже бровью не ведет, оставаясь чертовски невозмутимым.

– Подальше от камер, Дэймос. Думаешь, я не понимаю, как работает пресса? Если бы я остановил её в коридоре, на виду у всех, через час в интернете были бы фото: «Мия Вайс в слезах с другим мужчиной, пока Дэймос Форд занят переговорами». К утру заголовки: «Девушка Дэймоса Форда изменяет ему