– Мне достанется? – зачем-то переспросила я.

– Ну ладно, не тебе. Семье, – поправилась Грэмми, даже тут находя выгоду в ситуации. – Но для тебя это тоже хороший вариант. Согласись?

Но я молчала. Дар речи пропал.

Я наконец осознала – вот где полная искренность. Грубая, паскудная и мерзкая.

Карты раскрыты – плюс сто баллов к уровню мотивации!

Вот только все внутри меня кипело.

Я отставила чашку, встала с кресла и ринулась в коридор, Грэмми не стала останавливать.

– Магистр Стефаниус! – выпалила я, едва за поворотом встретила того, кто меня во все это втянул. – А вы ничего не хотите мне сказать?

Но он молчал.

Жестом приказал идти за ним.

Я шла, и пятки мои гневно отбивали чечетку каблуками.

Стефаниус дошел до своей комнаты, распахнул двери, но я не спешила за ним.

Видела, как магистр дошел до комода, на котором стоял ларец, распахнув который он снял с груди золотистый медальон и выложил его на бархатную подложку. Крышка ларца захлопнулась, и тут же в моей груди будто цунами взмыло. Сила всколыхнулась, и стены дома пошли мелкой дрожью.

– Спокойнее, – наконец произнес Стефаниус. – Помни о самоконтроле!

– А, теперь вы можете со мной говорить! – выпалила я. – А раньше что? Совесть не позволяла? А сказать правду – тоже? Подданство империи мешало? Или у вас это часто практикуется – продать перспективную студентку на континент в племенное разведение?

– Тише-тише! – остановил он. – Полегче со словами. Говорить я не мог из-за артефакта. Скажем так. Без магии я нем как рыба. Особенность этого тела. Не только ты не можешь применять силы, когда рядом эта штука.

Он кивнул на ларец.

– Мне вас пожалеть? – не поняла я.

– Не стоит, но осознать перспективы можно, – миролюбиво произнес старец. – Раз уж Грэмми не умеет держать язык за зубами. Давай поговорим на чистоту. Проходи, Вероника. Хочешь правду – будет тебе правда.

Без разрешения я нашла стул и села. Во-первых, ноги болели, во-вторых, предчувствовала самое паскудное течение разговора.

– Ну, и какая она, правда?

– Если ты еще не поняла, остров Таль – это своего рода тюрьма для элементов из вашего мира. Большинство тех, кто проходят через Грань миров, получают силу, но никогда не впишутся в наше общество. Нам не нужны знания о равенстве полов, отмене крепостного права, восьмичасовом рабочем дне, компьютерах и прочем. Почти все переселенцы испорчены вашим обществом и никогда не смогут жить среди нас. Хотя, безусловно, нашему миру нравится пользоваться некоторыми благами вашего. Но это скорее необходимость. При желании мы можем обойтись и без этого.

– Вы нас боитесь… переселенцев?

– Не совсем так, – покачал головой. – Было несколько попыток восстаний, бунтов, разрушенные города и смерти – вот чем закончились попытки вашего брата изменить что-то в нашем мире. Мы не боимся вас, потому что всегда побеждаем. Но мы предпочитаем контролировать вас и не доводить до конфликтов.

– Тогда почему бы нас не убить? Нет переселенца – нет проблем.

– Как уже заметила Грэмми, вы ценные. Магия достается этому миру слишком сложно. Большинство переселенцев приходят из вашего мира в наш, а наоборот – единицы. Один к десяти, если быть точнее. Но даже при этом не все «наши» могут покинуть остров Таль. Взять хотя бы Харлинга – из-за его неконтролируемого дара это путешествие станет скорее исключением из правил. После того как он вернется на остров, скорее всего, уже никогда его не покинет. Его дар невозможно подчинить, а если представить, что каким-то чудом он сумеет зачать наследника? Этот ребенок будет убивать любого касанием с младенчества? Мы не можем этого допустить. К слову, я видел, кто вчера поджег скатерть за ужином.

– Кот! – выпалила я.

– Не кот, – покачал головой Стефаниус. – Не знаю, что там между вами двумя происходило, но выкинь Виктора из головы. Знаю, многие студентки теряют от него голову: мрачный, загадочный, но тебе уготована другая судьба.

– Это какая же?

– Иногда для таких, как ты, переселенок в знатные тела делают исключение. Мы позволяем вам жизнь на континенте – если ваша кровь благородна, дар ценный, неопасный, то бишь неспособный нанести вреда, а в перспективе, возможно, полезный. Так случается не часто – и все же. Это шанс на свободу и выгодную партию – для выпускницы академии.

– А для самой академии? – прошипела я. – Хорошо платят?

– Ничего, – ответил Стефаниус. – Для академии это работа. Поддерживать баланс между переселенцами и империей. Но для нашего мира вы важны. Маги ценятся. У нас не так много лекарей – чтобы ты знала, все лекари, так или иначе, родственники: потомки переселенца, жившего тысячу лет назад. По легендам, его дар был так силен, что он мог воскрешать мертвых. Но сейчас дар рассеян, раздроблен! Однако мы благодарны, что магия врачевания осталась в нашем мире!

– Тоже мне проблема. У вас есть Седвиг. Если вы так любите племенное разведение, выпустите на волю его! У императора, случайно, не завалялось несколько младших дочурок? Чем не жених! Недурен собой… – Я злилась и выплевывала все эти фразы в гневе. – Благородная кровь. Ничем не хуже моей! Обходительный, галантный! Ну одни достоинства! Знаете, сколько он может вам новых лекарей наштамповать?

– Нисколько, – отрезал магистр. – Знаешь, с кем была та дуэль, на которой убили брата Эммы? Наверняка нет. Со вторым по старшинству сыном императора! Два выстрела, оба в цель. Оба мертвы! Только вместо Мартина тогда вернулся Седвиг – и, собственно, только поэтому он еще не казнен на площади перед дворцом, а сослан в академию! Нет, ему пусть в столицу заказан.

– Но вы же разрешили ему, как и Харлингу, сопровождать меня.

– В одном ты все же права. Лекарь он хороший, – развел руками Стефаниус. – Мало ли что может произойти. Я предпочел не рисковать и взять проверенного Седвига, чем довериться местному врачевателю. Один раз он уже Эмму не спас.

– А у Эммы, значит, репутация не запятнана, – всплеснула я руками. – Поэтому меня можно представлять императору!

– Грэмми