Я стояла. Дрожала. Смотрела ему вслед.

«Если бы не он…»

Я бы сгорела.

Я бы задохнулась.

Я бы погибла под натиском толпы.

А он… он даже не спросил, кто я. Зачем я там была? Узнал ли он меня? Или не узнал? Или сейчас ему было все равно, кого спасать!

Без вопросов. Без наград. Без ожидания благодарности.

Я сжала плащ. Прижала его к груди. Он был теплый. От его тела. От его силы.

«Генерал Моравиа…»

Впервые за двадцать лет я почувствовала что-то, кроме боли, страха и унижения.

Надежду.

И… что-то еще.

Что-то теплое. Тонкое. Как шепот судьбы, который давал надежду на то, что в мире остались еще хорошие люди!

Или драконы!

Я увидела, как черный дракон выламывал стену, сокрушая ее огромными когтями, чтобы дать людям шанс на спасение.

«Ты… ты настоящий», — подумала я, глядя, как он исчезает в клубах дыма.

Только сейчас я поняла, что маги не справляются. И подоспела армия. Солдаты выламывали окна на первом этаже, доставали перепуганных людей. В окнах я видела отблески огня, который стремительно расползался по дворцу.

Нет, мне никого не жалко в этом дворце. Ни лицемерных слуг, ни напыщенных стражников, ни придворных, ни принца, ни его любовницу. Никого.

Я завернулась в плащ. Он был мне явно велик. Но при этом согревал меня. Я вдохнула его запах. Он пах мужеством и сталью.

— Пора уходить, — прошептала я. — Прощай, генерал… И спасибо…

Я пошла.

Не оглядываясь.

На улицу. В ночь. В новую жизнь. Подальше от этого дворца. Подальше от этих интриг, сплетен, шепота и унижений.

А за спиной ярким пламенем, вырываясь через крышу, горел дворец. В нем сгорала моя жизнь. Моя любовь к мужу.

И где-то там, в огне и дыму, сражался генерал, который даже не знал, кого он только что спас.

«Спасибо, генерал», — прошептала я ветру. — «Я тебя никогда не забуду! Ты подарил мне больше, чем ты думаешь. Ты подарил мне новую жизнь! И право быть счастливой! Хотя, как мужик ты, наверное, ничем не лучше принца! Ты ведь тоже — дракон!».

Глава 8

Я шла по ночному городу, чувствуя, как запах осени сливается с запахом дыма.

Ветер разносил его по всей столице.

Я не оглядывалась. Даже когда за спиной небо вспыхнуло багровым — не оглянулась. Даже когда толпа на улицах заволновалась, как стая ворон, слетевшихся на пожарище — не остановилась.

«Гори. Гори, мой ад. Я больше не твоя».

Люди выскакивали из домов в ночных рубашках. Тыкали пальцами. Кричали. Плакали. Кто-то молился. Кто-то смеялся: «Дворец горит!».

Я шла быстрее, словно пыталась убежать из последних сил.

Потом уже не шла, а брела.

Потом просто ковыляла.

Пока ноги не стали ватными. Пока легкие не захлебнулись от холода и дыма. Пока каждая кость не завыла от усталости.

И тут — скрип.

Надо мной — табличка. Выцветшая. Кривая. Раскачивается на ветру. Стучит, как зубы в мороз.

«ПОСТОЯЛЫЙ ДВОР „У СТАРОГО МЕДВЕДЯ“»

Я не знала, как выглядит старый медведь, но табличка явно намекала, что заведение так себе.

Я остановилась. Посмотрела на нее. Потом — на свои руки. На плащ Моравиа, что не давал холодному ветру заморозить меня.

«Ты меня спас… Теперь спаси себя сама, Диана», — прошептала я, решив заглянуть внутрь.

Но перед этим я сняла с платья несколько бриллиантов. Те, что были мельче. Те, что не бросались в глаза. Сжала их в кулаке. Холодные. Твердые. Как мое решение.

Толкнув деревянную дверь, я вошла.

Внутри — духота. Запах жареного лука, дешевого вина и чего-то протухшего. В углу — пьянчужка. Храпит, как пила по дереву. На стойке — мелкий трактирщик. Сонный. Глаза — щелочки. Борода — как мочалка.

«Медведи тоже бывают небольшие!», — подумала я, осторожно идя в сторону стойки, где стояли не самые чистые деревянные кружки.

— Комната? — буркнул он, не поднимая головы.

Я протянула руку. Разжала пальцы.

На стойку упали три бриллианта. Маленькие. Но настоящие.

Он замер. Потом — резко выпрямился. Глаза распахнулись и посмотрели на меня с подозрением.

— О-о-о… — протянул он. — Для вас — лучшая! С видом на… эээ… на стену соседнего дома. Но чистая!

— Не нужен вид, — сказала я, чувствуя, что надламываюсь от усталости. — Нужна дверь. И чтобы никто не стучал.

— Есть, есть! — Он проверил камни, а потом спрятал в карман. — За мной, госпожа.

Он повел меня по лестнице. Скрипучей. Липкой. В коридор. С плесенью на стенах и запахом мышей.

— Вот. — Трактирщик со скрипом открыл одну из дверей. — Ключ под подушкой. Ужин принести?

— Нет, — выдохнула я.

— Может, вино? — поднял лохматые брови трактирщик.

— Нет, — помотала я головой.

— Может…

— Ничего. И не стучите, — прошептала я, войдя в комнатушку два на два.

Глава 9

Дверь захлопнулась. Я прислонилась к ней спиной. Посмотрела вокруг.

Кровать. Кривая. С мокрым пятном на простыне. Стул. Один. Сломанный. Стол. С жирными кругами. Мышиный запах был настолько силен, что мне показалось, сейчас мыши меня отсюда вышвырнут, мол, пошла вон! Это — наши апартаменты! Я увидела, как на кровати сидит мышь и что-то жрет.

— Эй, — выдохнула я. — А можешь завороткишочить где-нибудь в другом месте? А?

Тишина.

Настоящая. Живая. Моя.

Я закрыла дверь на засов, потом сняла плащ. Аккуратно. Почти благоговейно. Положила его на кровать. Погладила ладонью по шершавой ткани.

— Спокойной ночи, генерал, — прошептала я, глядя на плащ с нежностью. — Спасибо, что ты есть.

Но тут же мысли стало уносить куда-то в сторону романтики. Словно сердце, привыкшее вечно скрывать свои чувства, вдруг встрепенулось и решило в кого-то влюбиться!

Словно голодный пес, сорвавшийся с цепи.

«Красивый. Сильный. Спас. И что? Вальсар тоже был красив и силен. И тоже когда-то „спас“ меня… на двадцать лет мучений. Нет уж. Спасибо, генерал. Ты подарил мне жизнь. Но больше — ничего. Я не позволю себе снова поверить дракону».

«Он — дракон. Значит, в нем есть лед. Даже если сейчас он прикрыт подвигом и честью. Рано или поздно он покажет свою драконью сущность. И, быть может, на этот раз я стану столом или тумбочкой!».

Я упала на кровать.

Не раздеваясь. Не умываясь. Просто — упала, словно у меня не осталось сил даже стоять.

И… забылась.

Не сном. Тревожным бредом. Снились когти. Огонь. Смех Лилы. Глаза Вальсара. И я чувствовала