Я взглянула на кошелёк, потом — на мужчину. Тени от старых шрамов легли у виска, делая лицо ещё более суровым. В его взгляде читалось одно: «Убирайся!»

— Как тебя зовут? — спросила я.

Как же мы быстро перешли на «ты».

— Кристиан. Кристиан Ровер. Я фермер. Купил этот дом несколько лет назад.

— Ледяные яблоки у тебя и правда прекрасные, Кристиан Ровер, — спокойно произнесла я, не дотрагиваясь до кошелька. — Но мой дом — мой. И продавать я его не собираюсь. — Сделала шаг назад, к двери. — Раз у тебя всё в порядке и в доме не лежит умирающий старик… я пойду. Дел — непочатый край. А время уходит.

Не дожидаясь ответа, я развернулась и вышла на крыльцо. Рассветная прохлада коснулась щёк. За спиной — его взгляд. Тяжёлый. Колючий. Пусть. Пусть думает что хочет.

У меня и правда было очень много дел. Важных дел. Главное из них — выжить. А это, как оказалось, тоже требует усилий.

Я схватила ведро с водой и, продираясь сквозь заросли, направилась к покосившемуся, серому дому. Моему дому.

Кристиан

Она ушла. Не взяла денег, не поддалась на угрозы. Просто развернулась и пошла к своему облезлому сараю, волоча за собой ведро с водой — символ своей жалкой независимости.

Дерзкая. И глупая.

Я стоял на крыльце, наблюдая, как она пробирается сквозь заросли крапивы. Светлые волосы, выбившиеся из тугого хвоста, играли на ветру. Платье — простое, поношенное — колыхалось вокруг ног, словно живое.

И вдруг… я поймал себя на мысли.

Я забыл. Совсем забыл, как это выглядит — когда женское платье колышется на ветру.

Её магия…

Закрыл глаза, пытаясь уловить шлейф. Мягкий. Как свежескошенная трава. Тёплый. Землистый. Целебный. Безобидный. Совсем не похоже на мою магию — старую, выжженную, пропитанную пылью дворцовых коридоров, гарью пограничных пожарищ и… кровью.

Слишком много крови.

В висках стучало. Лопатка горела огнём — проклятый яд, проклятый эльф, проклятый король, отправивший на верную смерть вместо своего драгоценного сына.

Я вытянул шею, наблюдая, как Эмилия поднимается на крыльцо и ставит ведро. Выпрямляется. Смахивает прядь со лба. Лицо усталое, но решительное.

Эмилия. Нежное имя…

Что-то скреблось в груди. Беспокойство туманило разум. Интуиция, выточенная годами предательств и погонь, шептала: «Буря близко».

Эмилия скрылась за дверью, и я вдруг почувствовал пустоту.

Да чтоб меня Тенистый сгрыз!..

Резко отвернувшись, я прижался горячим лбом к косяку. Голова гудела. Нужно было что-то делать. Любое решение — лишь бы она уехала. Продала дом. Исчезла.

Сегодня, — решил я, стиснув зубы от боли и дурного предчувствия. — Сегодня попытаюсь ещё раз.

Иначе…

Иначе буря сметёт нас обоих.

Глава 2

Эмилия

Пора ближе познакомиться с Асмирой — и, конечно, с её знаменитым рынком.

Дорога в город оказалась удивительно лёгкой и приятной — не в пример бесконечной мучительной тряске на старой повозке из столицы. Ухоженная тропа петляла между холмов, покрытых стройными соснами. Воздух звенел от чистоты и свежести. Пахло хвоей, влажной землей и сладостью — то ли цветами, то ли магией, что пронизывала эти места. Солнце мягко согревало спину, и настроение росло с каждым шагом.

Вот и городские ворота. Я ожидала увидеть нечто скромное, провинциальное — вроде покосившегося частокола или облупленного камня. Но ошиблась. Город Света оказался совсем не так прост.

Стены и башни Асмиры были выложены из светлого, почти перламутрового камня, который ловил солнечные лучи и мягко отражал их, словно дышал светом. Казалось, весь город светился изнутри — как драгоценность, огранённая с магом с утончённым вкусом.

Над воротами медленно парил герб: золотое солнце с белым кристаллом в центре. Его живые тёплые лучи пульсировали.

Впечатляюще. И… удручающе дорого.

Когда я была здесь в прошлый раз — с Альдорианом, сразу после свадьбы, в той самой, уже почти забытой жизни — мы почему-то проехали мимо. Прямиком к его фамильному гнезду.

— Нечего там смотреть, милая, просто городишко, — буркнул он тогда.

Какая досада. Теперь я знала: зря. Очень зря.

Улицы оказались широкими и чистыми, с элегантными зданиями, украшенными высокими арками, стройными колоннами и крышами, покрытыми чем-то вроде золотистого стекла. В самих стенах мерцали встроенные линзы, усиливающие солнечный свет и создающие причудливую игру бликов и теней. Воздух звенел от едва уловимого гудения — то ли магия, то ли пульс города.

На углах улиц иллюзионисты рисовали светом: прямо на мостовой расцветали цветы и порой по воздуху проплывали прозрачные рыбки. Мастера в кожаных фартуках, увешанные инструментами, ковали что-то из струящегося, дымчатого материала — эфира, вероятно.

Атмосфера была насыщена спокойным достоинством… и неподдельной дороговизной. Мой и без того худой кошелёк съёжился до размеров горошины при одном взгляде на витрины с кристальными безделушками и мантиями, отороченными лунным шёлком.

Первым делом — рынок. Ну, или хотя бы та его часть, которую я могла себе позволить.

Для начала заказала стёкла для окон у сурового бородача, подозрительно смахивающего на гнома. Он что-то невнятно пробормотал про «через три дня» и «предоплату», кивнул и исчез в глубине лавки, словно сделка уже была заключена.

Следующим был кровельщик — вечно недовольный Мико. Я пыталась уговорить его хоть как-то подлатать крышу моего убогого пристанища. «Уговорила» — это, конечно, громко сказано. Он одарил меня взглядом, полным сочувственного презрения, будто я предложила чинить крышу зубочисткой.

— Приду. Посмотрю. Без гарантий, — буркнул он наконец.

И на том спасибо.

Потом началось самое страшное — закупка еды. Рынок Асмиры — настоящий калейдоскоп красок, запахов и звуков, от которого у меня закружилась голова. И всё это великолепие требовало монет. Множество монет.

Я, как заправский стратег перед битвой, мысленно составляла список: мука, крупа, соль, масло, немного сыра, яйца. Заморских приправ? Нет. Обойдусь пока. На крайний случай соберу лесной мяты.

Каждый потраченный медяк отзывался щемящей болью под ложечкой, словно я отрывала от себя кусочки плоти.

Подошла к прилавку с горой мешков.

— Самая лучшая, с мельниц у Солнечного озера! — расхваливал товар улыбчивый толстяк.

Я попросила полмеры. Его улыбка чуть померкла.

— Полмеры? А может, всё же меру? Экономичнее выйдет!

Покачала головой, чувствуя себя нищей. В столице я не считала деньги. Он вздохнул, будто я захотела его первенца в полное владение, и насыпал.

Когда попыталась торговаться, он только закатил глаза:

— В Асмире так не торгуются, девушка. У нас цены честные.

Честные… и грабительские.

Теперь очередь за крупой.

— Ячмень или полбу, милочка? — тихо спросила бабушка с совиными глазами. Голос её напоминал шорох сухих листьев.

Я выбрала ячмень