Элль пожала плечами.

— Когда ты человек, который с детства ежедневно смотрел в глаза антихристу, тебя мало что может смутить.

Джеймс вздохнул, глядя на свою племянницу.

— Дэмиан не антихрист. И, может быть, ты могла бы немного больше любить младшего брата.

Элль одарила его бесстрастным взглядом.

— Зло не отвечает на любовь. Оно знает только тьму.

Джеймс махнул рукой.

— Неважно.

После того, как они ловко выполнили обычную процедуру закрытия магазина, все забрали свои вещи из комнаты отдыха. Попрощавшись, Бри направилась в офис Алекса. Она постучала в дверь, услышала его грубое приглашение и вошла внутрь. Он сидел в кожаном кресле за своим столом, закинув одну ногу на бедро другой. Выглядя невозмутимым и расслабленным, он смотрел на неё так пристально, что это нервировало.

Бри выгнула бровь.

— Ты хотел меня видеть?

— Закрой дверь. — Чёрт возьми, этот властный тон поразил её прямо в самое сердце.

Она закрыла дверь, не отводя взгляда от Алекса… потому что отводить взгляд от такого опасного хищника, когда находишься на его прицеле, было бы просто чертовски глупо. Манулов никогда нельзя назвать выдающимися членами сообщества перевёртышей, но росомахи? Ну, они воровали, лгали, играли в азартные игры и затевали драки из-за чистой ерунды. Почему? Потому что могли. Определённо бесстрашные, они сражались до победного и были известны своей яростью берсерков. Не стоит злить росомаху, если у вас нет болезненного интереса, быть бесцеремонно избитым до полусмерти. Учитывая непревзойдённый масштаб их безумия и тот факт, что они легко выиграли бы награду «Самый садистский палач года», неудивительно, что Винни использовал Алекса в качестве стража. Однако он отклонил предложение альфы вступить в его ряды, заявив, что ему не нужен официальный статус, чтобы чувствовать себя значимым. Алекс был дикой картой, но следовал примеру Винни. До некоторой степени. Она подозревала, что Алекс никогда не будет по-настоящему предан кому-либо, кроме той, кого выберет себе в пару.

Прямо сейчас она изучала черты его лица, пытаясь понять, зачем он вызвал её, но он ничем не выдал себя. Говорят, что глаза — это зеркало души. Не в случае с Алексом. Хотя его тёмные омуты могли затвердевать или блестеть от эмоций, редко удавалось определить, что именно это была за эмоция.

Парень был настолько жёстко подконтролен, что она гадала, могут ли её омега-чувства распознавать его эмоции. Бри не читала человека без его согласия, ведь это вторжение в частную жизнь — тем более что, в отличие от других омег из прайда, она могла улавливать мысли людей, когда обращалась к их эмоциям. На самом деле это было не так весело, как казалось. Слышать чужой голос в своей голове раздражало каждую частичку её существа. Ей показалось, что острое перо злобно царапало слова в её сознании, звук был таким пронзительным, что она удивилась, как у неё не потекла кровь из ушей.

— Я слышал от Милы, что сегодня утром тебя перехватили трое парней возле парикмахерской, — сказал Алекс, имея в виду свою сестру. — Кто они?

— Я не знаю, — ответила она, надеясь поскорее покончить с этим, чтобы пойти домой, переодеться в пижаму и мирно умереть во сне. — Говоривший представился как Джон Джонс, но не думаю, что это настоящее имя. Он не представил своих друзей. Они были гиенами. Если они и часть клана, то не сказали, какого именно.

— Мила описала их мне, но они не кажутся знакомыми. Чего они хотели?

— Способ связаться с Пакстоном.

Алекс замер.

— Пакстоном?

Она кивнула.

— Джонс не купился на то, что он мёртв или что я не знаю его местонахождения.

— Они тебе угрожали?

— Нет. Они не были даже отдалённо нецивилизованными. Просто настойчивыми и раздражающими.

— Ты уже сообщила об этом Винни?

— Нет. Я позвоню ему позже.

Алекс побарабанил пальцами по столу.

— Желание гиен пообщаться с Пакстоном, говорит о них не очень хорошо. Я передал Грегу их описания, которые дала Мила. Если гиены появятся здесь, они не попадут внутрь. Если увидишь их снова, позвони. — Это было не что иное, как приказ.

Бри почти вздохнула. Она, честно говоря, не знала, почему он думал, что она склонится перед его волей и будет повиноваться. Будто он здесь главный. Когда дело доходило до рабочих вопросов, она делала, как он приказывал — в конце концов, он её босс. Но за пределами магазина? Не-а.

Кошачьи омеги не были слабыми и низкоранговыми. Они представляли собой равную смесь доминантности и покорности. И по причине, которую никто не мог объяснить, их никто не мог заставить подчиниться — даже альфы. Так что, да, она прекрасно могла постоять за себя против доминирующих мужчин. Однако Бри предпочитала не тратить силы на споры. Она часто просто кивала, делая вид, что соглашается с ними… а потом уходила и делала всё, что хотела. Было приятнее выиграть психологическую войну и заставить их головы взорваться. Поэтому она посмотрела Алексу прямо в глаза и солгала.

— Конечно.

Он прищурил тёмные глаза.

— Я серьёзно, Бри.

— Да, я чувствую это. И если это всё…

— Нет.

Её сердцебиение участилось, когда он поднялся на ноги. Деревянный пол даже не скрипнул под его ботинками, когда он направился к ней — каждый шаг был плавным, медленным и целеустремлённым. Затем он навис над ней, заставляя все нервные окончания трепетать в предвкушении. Ни разу в жизни она не испытывала такого мощного, опьяняющего влечения к другому человеку. Никогда её тело не ощущалось таким живым, как рядом с Алексом. Серьёзно, количество сексуальной энергии, которая танцевала между ними, было безумием. Но это всего лишь химия, да? Это пройдёт. Влечение со временем угаснет, верно?

— Я слышал, что между тобой и Матео что-то произошло, — сказал он. — Вы двое, вроде как, поссорились, в результате чего он уехал из города на неделю, и с тех вы не разговаривали. Что случилось?

У Бри скрутило живот, она согнула пальцы. И считала Матео близким другом, но после того, что сделал две недели назад… Чёрт возьми, её кошка не могла даже взглянуть на него без желания выцарапать глазные яблоки и топтать их, пока они не лопнут. Преступление Матео не прозвучало бы так плохо для человека. Но для перевёртыша это было тотальным предательством, из-за которого его бы изгнали из прайда. Однако она ни единой живой душе не рассказала, что он сделал. Он заслуживал расплаты, но