Кроме того, она тоже совершала ошибки, потому что не смогла увидеть, насколько глубоки чувства Матео к ней. Бри знала, что его влечёт к ней, но не думала, что это нечто большее, пока он с горечью не бросил факты ей в лицо. Она узнала бы об этом намного раньше, если бы не был всегда таким настойчивым, чтобы она не читала его эмоций. Дерьмовая ситуация преподала ей ценный урок — держаться за того, кого ты не можешь заполучить, может плохо кончиться. И поэтому она пообещала себе, что оставит любую надежду на то, что Алекс когда-нибудь будет её. Она не хотела становиться ожесточённой и извращённой, как Матео.

— Вы двое были друзьями долгое время, — продолжил Алекс. — Такая крепкая дружба просто так не распадается без веской причины. О чём вы двое спорили?

— Спроси его.

— Я спрашиваю тебя, но ты уходишь от ответа. Почему бы просто не сказать мне?

Потому что он выбил бы все дерьмо из Матео, точно так же, как выбивал все дерьмо из любого другого парня, который расстраивал её на протяжении многих лет. Кроме того…

— Зачем мне тебе говорить? Мы не друзья. Мы не доверяем друг другу.

— Мы не друзья, нет. Мы нечто большее. Я думаю о тебе как…

— Не говори, что считаешь меня «семьёй», потому что это было бы огромной долбаной ложью. Или ты слишком слаб, чтобы признать это?

Алекс стиснул зубы. Этот разговор вообще не входил в его список желаний. Сколько раз он слышал, как его родственники называли Бри «семьёй»? Слишком много, чтобы сосчитать. Было время, когда он чувствовал то же самое. Он не был уверен, в какой момент всё изменилось, или это случилось постепенно, но она права — он не думал о ней как о семье. Больше нет.

Правда? Кошка соблазняла его каждым вздохом. Всё в ней искушало его. Притягивало его. Подстрекало его. Он постоянно напоминал себе, что она истинная пара его кузена, что она на двенадцать лет моложе, что она больше подходила кому-то вроде Матео. Но ни одна из этих вещей не имела ни малейшего значения для него или его зверя. И его члену тоже было всё равно — он всегда был твёрдым, как чёртов камень, рядом с ней.

На самом деле, Алекс сомневался, что какой-нибудь чистокровный мужчина осудил бы его за это. Бри Дуайер была такой же хорошенькой и сияющей, как побрякушки, которые окружали её ежедневно. Она была самой красивой женщиной, которую ему доводилось видеть. Но было бы ошибкой смотреть на её потрясающую внешность и предполагать, что в голове у неё ничего нет — ум у неё столь же острый, как и язык.

Он хотел смотреть прямо в её полуприкрытые ярко-голубые глаза, пока бы двигался внутри неё. Хотел увидеть, как этот аппетитный ротик плотно обхватит его член, а её блестящие каштановые волосы с золотистым отливом рассыплются по его бёдрам. Хотел закинуть эти длинные, гладкие ноги себе на плечи, пока будет есть её.

И что он мог бы сделать с этой задницей…

Честное слово, от одного вида её походки ему хотелось погрузиться в Бри. Она держалась с убийственной уверенностью, всегда казалась такой сдержанной и недоступной: голова поднята, спина прямая, руки грациозно размахиваются, бёдра слегка покачиваются из стороны в сторону.

Алекс глубоко вздохнул. Аромат Бри растёкся по его телу. Манго, грейпфрут и кокосовое молоко. Он скучал по нему. Он всегда ловил себя на том, что жаждет большего.

Издав кокетливый звук, его внутренний зверь прижался к его коже, чтобы быть ближе к ней. Зверь был капризным, угрюмым созданием, но превращался в чёртову кокетку всякий раз, когда она была рядом. Ему было плевать, что она истинная пара Пакстона или что Матео подходит ей лучше. Зверь увидел зрелую, свободную женщину и счёл её честной добычей. Алекс не был уверен, что могло стать причиной разрыва между ней и Матео. Они дружили так, как немногим, и именно поэтому часть прайда подозревала, что в конечном итоге они запечатлятся друг на друге. Алекс подготовил себя к этому. Он часто говорил себе, что прекрасно справится. Повторял, что не разделяет собственнических чувств зверя к ней.

Он лгал.

Алекс не был антисоциальным, но у него была низкая потребность в социальных контактах. Ему нравились тишина и одиночество. Но в Бри было что-то… успокаивающее. Может быть, потому, что он чувствовал к ней своего рода родство — они оба знали, каково наплевать на человека, который появился на свет только ради тебя.

Незадолго до смерти Фрея навещала своих родственников в его прайде. Когда он впервые встретил её, у него не было прилива эмоций, не было принуждения быть рядом с ней, не было ноющего подозрения в глубине души, что она может быть его истинной парой. Его влекло к ней, но он не реагировал, потому что они оба были связаны с другими людьми. Он не мог сказать, что горевал по ней так же, как её семья и парень, ведь он не знал её. И почти не разговаривал с ней до той ночи, пока в машину Грега не врезались сзади, когда они все возвращались домой из клуба перевёртышей.

Алекс сильно ударился головой и потерял сознание. Когда он очнулся, обнаружил, что и Грег, и другой член прайда без сознания. Но Фрея… почти всё её тело вылетело через переднее стекло машины — она не была пристёгнута ремнём безопасности. Алекс проверил её. По звуку слабого сердцебиения и поверхностного дыхания он понял, что она умирает. Ей удалось открыть глаза и посмотреть на него. Именно тогда — пока он был ошеломлён и контужен — он почувствовал притяжение парной связи. Но затем жизнь исчезла из её глаз, и притяжение исчезло вместе с ней.

Если бы они были парой, он мог бы влить силу в её организм через их связь. Возможно, мог бы спасти её. Вместо этого он смог только наблюдать, как она умирает. Естественно ли, что ему плевать на Фрею, учитывая, что он её не знал? Вероятно. Но он не мог избавиться от ощущения, что должен был