Джаспер должен быть в Puppy Express. Чёрт, отсюда выглядело так, будто там был весь город.

Включая одного человека, которого он больше всего на свете хотел увидеть — и одновременно меньше всего. И который уж точно не хотел видеть его.

Олли.

Глава 2

Олли

Олли Локки не была влюблена в Джексона Джайлса. Она не была влюблена в него и не была влюблена уже целый год. Она жила своей жизнью, не любя его. Прямо сейчас она наносила последние штрихи на сахарных мышек для рождественской вечеринки Puppy Express — не влюблённая в Джексона Джайлса.

Она замерла.

Это ведь правда, да?

Её мутило от постоянных «проверок» с совой. Но не проверять было ещё хуже. То, что случилось прошлым Рождеством, сидело под рёбрами комком жёсткой, хрящеватой неопределённости.

Джексон ей нравился ещё тогда. Он не был оборотнем, но его мать была, так что в Pine Valley он вписался без проблем. В первый же раз, когда она его увидела, её сова была… заинтригована. Словно он был загадкой, которую ей хотелось разгадать. И чем дольше она крутилась вокруг этой загадки, тем ближе они становились, и Олли позволила себе поверить, что это «нравится» может быть чем-то большим, и что увлечённость совы им что-то значит…

Ей следовало быть осторожнее. Она бы и была — если бы не адские гончие.

Их стая напала на город. Тогда никто не знал, кто они такие: люди, способные оборачиваться существами, из горящих глаз которых лился ужас, которые могли проходить сквозь стены. Как она вообще могла быть в чём-то уверена в этом мире, столкнувшись с такими тварями?

Они нацелились на Puppy Express. Оглядываясь назад, она видела ту ночь сразу с двух сторон одной монеты: с одной — стая адских гончих, едва вышедших из подросткового возраста, вынужденных сеять хаос по приказу своего жестокого альфы. С другой — она сама, не знавшая, что они пришли не по собственной воле, не знавшая, что они изо всех сил старались причинить как можно меньше вреда, находясь в цепях приказов своего альфы. Всё, что она знала тогда, — глядя им в глаза, она испытывала самый сильный страх в своей жизни.

Всё рушилось. Та уверенность в мире, которую она выстроила вокруг себя, рассыпалась. Ничто не казалось безопасным — кроме Джексона.

Она была так уверена.

А потом, после того как они переспали, когда она всё ещё задыхалась и дрожала, она посмотрела на него и….

Нет. Нет. Олли зажмурилась и сжала кулаки. Не думай об этом.

Было поздно. Сова увидела, как она снова возвращается к этому воспоминанию, и отреагировала так же, как всегда:

Фу.

Она моргнула, будто ждала одобрения. Олли вздохнула.

Нет, не «фу», но… — она заставила себя улыбнуться. — Он… это неважно.

С Джексоном было не «фу». Это было великолепно. Ровно до тех пор, пока…

Она покачала головой. Это ведь не имело значения, правда? Всё шло наперекосяк, она приняла неправильное решение, и оно тоже пошло наперекосяк. Она это знала. Но боль под рёбрами никуда не делся.

Джексон не стал тянуть. Он уехал сразу после Рождества — меньше чем через сорок восемь часов после того, как Олли совершила самую большую ошибку в своей жизни. А она осталась здесь, в Pine Valley, не влюблённая в него и не способная перестать ковыряться в воспоминании, от которого ныло сердце.

Через несколько дней исполнится ровно год с того момента, как она всё разрушила. И чем ближе была эта дата, тем чаще она не могла удержаться от того, чтобы снова и снова обращаться к сове.

Ты уверена? — спросила она, уже внутренне готовясь.

Та даже не потрудилась ответить. Олли потёрла глаза — неудивительно. Её ответ не изменится.

Год. Пора оставить это позади. Дядя был бы с этим согласен, она знала. И её лучшая подруга Миган тоже. В конце концов, именно им пришлось терпеть её хандру.

Олли уложила мышек в контейнеры Tupperware, поставила их стопкой поверх таких же коробок с рождественским печеньем в форме ёлок и слоёными венками и подперла всю конструкцию подбородком. Она была готова идти.

Почти.

Олли остановилась у окна, аккуратно встав именно там, где её не было легко заметить с улицы. Снаружи не было ничего, кроме привычных пятен и луж света от домов. Единственным движением была одинокая группа туристов — она узнала в них семью, остановившуюся выше по улице. Хорошо. Можно было спокойно добраться до машины.

Холодный воздух слизнул кухонное тепло с её щёк, и сова оживилась, с надеждой шелестя крыльями.

Мы не летим, — сказала ей Олли, ставя контейнеры с едой на пассажирское сиденье. Сова недовольно моргнула. — Если только ты не думаешь, что сможешь утащить всё это в Express? По два под каждое крыло?

Сова пробурчала что-то, явно не убеждённая. Олли сморщила нос, глядя её глазами на пластиковые коробки с выпечкой.

Их вообще-то стоило выбросить, — сообщила сова, скривив её же губы и указывая на сахарных мышек. — Ты их сделала неправильно. Они все высохшие, совсем не приятные — ни мягкие, ни хрусткие.

Мягко-хрусткие — это вообще не то, к чему я стремилась, так что спасибо, — ответила Олли.

Она села за руль и тронулась. Здесь, на окраине города, ночь была неподвижной. По одну сторону улицы город светился тёплым светом; по другую — снег и деревья звали дикую часть её существа. Олли всегда считала, что жить на самой границе Pine Valley для оборотня — логично: баланс между человеческой и совиной сторонами. И, конечно, окраина означала куда меньше неожиданностей. Та семья туристов была единственным сюрпризом на улице за последние полгода, и Олли достаточно внимательно наблюдала за ними последнюю неделю, чтобы знать их привычки и быть уверенной, что они её не застанут врасплох.

Она поехала в объезд, к Puppy Express, огибая город, а не срезая через центр. Там было слишком много неопределённости.

Ты, значит, не возмущаешься венками? — поддела она сову, внимательно высматривая любое резкое движение. — И ёлками?

Мы это есть не будем, — чопорно ответила сова. — Пусть травоядные разбираются.

Олли покачала головой, пряча улыбку в уголке губ. Ты вообще в курсе, что в этих пирожных больше продуктов животного происхождения, чем в мышах? Может, стоило внимательнее следить, пока я пекла.

Но это же мыши. Мыши — для нас. Они…

Мысленный