– Спасибо, – только и выходит, что выдавить из себя. Хочется плакать. Мне никто таких слов не говорил. Никогда, ни разу.

Повисает пауза. Я переминаюсь с ноги на ногу, а Вова достает ключи и набрасывает куртку, дает мне теплую кофту. Читаю у него на лице разочарование. Я не ответила ему тем же, но он промолчал.

– Ладно, я понял. Поехали, я знаю одну квартиру, помогу тебе обустроиться там. Медицинский вуз твой будет неподалеку. Поехали, Оль, – басит, и мы вместе выходим из квартиры.

Вова везет меня в другой район, где договаривается с одной тетушкой о том, чтобы я жила у нее. Квартира хорошо обставленная, не новая, но с ремонтом, двухкомнатная. Хозяйка приветливая, не задает лишних вопросов, и вроде все хорошо, но у меня на душе такой раздрай, что я едва стою на ногах. Я чувствую, что сейчас решается моя судьба. И я сама вольна выбрать, что будет дальше.

Почему-то всю колотит, и ощущение такое, что если Владимир сейчас уедет, то я больше никогда его не увижу и все закончится, так толком и не начавшись.

– Вот мой телефон. Я могу мотаться в соседний город по работе, но и здесь бываю часто. Звони, если что надо будет, ладно? По любым вопросам, Оль.

– Да, спасибо.

Вова подходит и нежно целует меня в висок, гладит по волосам. Вижу, что у него глаза блестят, он как-то весело усмехается. Нам обоим грустно, но я не знаю, что мне делать. Как будет верно и где те правильные слова и решения – я не знаю.

– Береги себя, малышка.

– Угу. Ты тоже. Ты тоже, Владимир.

Вдыхаю его запах, сдерживаю слезы и выдавливаю короткую улыбку. Вот и все. Я все профукала. Сама.

Я свободна, вон мой паспорт на тумбочке, хозяйка ушла, и я осталась одна в этой съемной квартире. Вова даже денег мне оставил. Довольно прилично. На полгода жизни здесь, на еду, расходы.

И вот вроде все именно так, как я хотела, а мне больно. Так сильно, что воздух кажется горячим.

Подхожу к окну, обхватываю себя руками. Вижу, как Вова вышел из подъезда, быстро закурил, а после отбросил сигарету и пешком пошел по аллее между деревьями, припорошенными снегом.

А я стою у этого окна и пошевелиться на могу. Что я делаю, что? Зачем мне жить отдельно? Зачем одной куковать здесь? Зачем мне ждать еще чего-то, если я уже, уже нашла свое счастье и прямо сейчас упускаю его из рук? Из-за страха будущего, из-за отсутствия опыта, неверия в себя, в свою судьбу.

Чего я заслуживаю на самом деле? А чего я хочу? Боже, почему я Владимиру не ответила, что тоже люблю его? Это ведь чистая правда. Да… это правда. Я никогда ни в чем не была так уверена, как в этом.

Решай, Оля. Ну же, смелее! Смелых любит судьба, а она тебя все же любит, иначе бы не познакомила с ним.

Бросив телефон, я наспех одеваюсь и выбегаю из квартиры в одной только тоненькой кофте и джинсах. На улице холодно, морозы уже давно, под ногами снег хрустит, а я бегу со всей дури по этой тропинке. К нему, к своему любимому, и, как только могу, громко зову его:

– Во-ова! Владимир!

Глава 40

Это, конечно же, безумие, просто вспышка, как искра, но я ничего не могу с собой поделать. Еще бы секунда, и он ушел бы, я бы не догнала его в жизни, но я догоняю. Подбегаю к Владимиру и останавливаюсь напротив него, запыхавшись, все слова вылетели из головы, и я слишком встревожена, чтобы собрать в кучу мысли.

– Оля? Что случилось?

– Я… ты… Владимир!

Я не умею красиво говорить, стою просто и смотрю на него, как дура. В лицо дует холодный ветер. Я вся дрожу, но я должна, должна тоже признаться.

– Оль, здесь холодно, что ты делаешь?

– Нет, я тоже хочу сказать. Не уходи, Владимир. Пожалуйста, не оставляй меня одну! Я всегда одна. Я так устала. Я не хочу больше быть одна. Мне просто страшно. Я хочу с тобой!

Он как-то грустно улыбается, ласково заправляет мне локон волос за ухо.

– Оля, я так не хочу. Прости. Я не хочу, чтобы ты была со мной только из чувства долга или признательности, страха. Так не выйдет. Ты мне ничего не должна. Не бойся, малышка, я буду тебе помогать. Я дам еще денег, если не хватит, малышка, все будет хорошо у тебя.

Гладит так ласково меня по волосам, а я не могу. Это уже слишком.

– Я не из чувства благодарности, не из страха. Есть другая причина. Владимир, я тоже люблю тебя! Очень. Очень люблю! Я хочу быть с тобой рядом. И блинчики есть, и смотреть кино. И все, все хочу с тобой. Прости, что сразу не ответила. Я просто растерялась. Мне такого никто не говорил никогда, но я тоже… тоже, все взаимно у меня!

Шмыгаю носом, мокрые ресницы замерзают от мороза, стою, словно ожидая приговора. Трясусь как осиновый лист, но я тоже смогла, тоже призналась, что люблю.

– Это правда?

– Да.

– Иди ко мне, Оль. Согрею.

Владимир довольно улыбается и распахивает свою куртку. Я юркаю к нему. Так я обретаю не только защитника, но и любимого.

– Куда мы идем?

– Да вот, хочу позвать тебя на первое свидание. Как насчет капучино с круассанами?

– Я только за.

Смущенно улыбаюсь, и Вова ведет меня в кафешку отогреваться, потому что я выбежала следом за ним без куртки, но я не желаю. Мне хватило духу и смелости признаться, что я люблю его, и себе самой, и Владимиру тоже.

***

Оля адаптируется к новой жизни, и я вместе с ней. Привыкаю к тому, что со мной под одной крышей живет необычная девушка, и я стараюсь. Стараюсь, чтобы Оле было комфортно, выстраиваю как по кирпичам наши свидания, тихие разговоры о прошлом, стараюсь обходить тяжелые темы.

Оля пережила то, что многих бы сломало, но только не ее. У нее огромная жажда жизни, цели, планы, и я приложу все усилия для того, чтобы воплотить все их в жизнь.

Первые недели Оля очень осторожна со мной, и я это понимаю. Она видела столько жестокости, что, наверное, мне и не снилось. И мне хочется просто взять плед и укутать ее, оградить от