Я был давно уже разочарован в женщинах, но с Олей вообще все иначе. Она неиспорченная, чистая душой, она самая лучшая для меня из всех, и плевать я хотел на то, как и при каких условиях мы познакомились.

Я пошел на риски ради нее, но я сделал бы это снова не колеблясь, потому что Оля заслуживает свободы, и то, что она добровольно осталась со мной, только греет мне душу.

Больше всего я боялся, что Оля будет себя принуждать или останется из чувства долга, но, когда она сама призналась, что любит, я чувствовал себя счастливым до ужаса, потому что, оказывается, у нас взаимно, и, блядь, это такая редкость сейчас, и, кажется, мы просто счастливчики.

Оля не умеет готовить, любит поздно ложиться и поздно вставать. Оля здорово играет в шахматы и всегда выигрывает у меня, хотя я и поддаюсь ей, конечно. Я хочу, чтобы она открывалась мне, чтобы мы стали близки, и, кажется, у меня получается, потому что однажды вечером мы не просто ложимся спать. Я не просто ее обнимаю, а Оля не просто утыкается мне носом в плечо и сопит. Она целует меня. Нежно, ласково, открыто, а после серьезно смотрит на меня и снимает тонкие бретели ночнушки.

– Уверена?

– Я еще никогда в жизни не была ни в чем так уверена, – говорит серьезно, а я тянусь к ней, целую свою девушку в губы, благодаря судьбу за то, что смог найти ту самую.

***

Мне казалось, что таких мужчин просто не бывает и это вообще не мой случай, но мне повезло. Меня полюбил очень добрый мужчина, и я тоже влюбилась. Как дурочка, и частенько я чувствую, словно я летаю. Летаю от его сладких поцелуев, от объятий, от того, как хорошо мне просто быть рядом и спать у Владимира на плече.

О да, это лучше всяких там психологов и медитаций. Мне достаточно улечься к Вове на грудь, обнять его, и я мгновенно просто засыпаю. Я забываю обо всем страшном, потому что теперь у меня есть он – мой любимый защитник, мой единственный мужчина.

По правде, у нас нет никакого секса месяц точно, и я благодарна Вове за то, что он дает мне время, вот только и я ведь тоже живая, и довольно скоро я опускаю эти рамки. Зачем? Я хочу его, я готова к близости. И, судя по каменной эрекции Владимира, он чувствует то же.

– Если будет больно, скажешь.

– Хорошо, – киваю, но я знаю, что с Вовой больно не будет. С кем угодно, но только не с ним. Еще секунда, и Владимир снимает с меня ночнушку, стягивает трусики. Я вся дрожу уже от предвкушения. Он такой красивый, плечистый, крупный, мой дикий зверь с янтарными глазами цвета виски.

Наши поцелуи сначала нежные и осторожные, робкие, но после мы смелеем, Владимир подминает меня под себя, и я, конечно же, подчиняюсь. Но только ему.

Обхватываю руками его широкие плечи, провожу пальцами по шее, по колючей бороде.

– Все еще боишься бороды моей, девочка?

Поймал, он это знал, конечно же.

– Больше нет. Ты не страшный. Ты хороший для меня.

Владимир коротко улыбается и нежно целует меня в губы, а после ласкает шею, груди, живот. Когда он проводит крупными руками по моим бедрам, меня окутывает очень сильное желание, и я быстро становлюсь мокрой.

– Я хочу тебя, Вова.

– Хах, знала бы ты, как я тебя хочу. Иди ко мне, Оль.

Когда нет камер, мы не спешим и не заставляем себя, все так, как надо. Медленно и неторопливо, вот только огонь страсти разгорается в нас еще пуще прежнего, и, когда нет свидетелей, мы позволяем себе все – и даже больше.

Вова входит в меня одним плавным движением, опирается на руки, чтоб не раздавить, и медленно начинает двигать бедрами. Наши обнаженные тела соединяются, и мы отдаемся страсти полностью, и больше нет этого правила: “запрет на любовь”. Любовь все равно у нас случилась, она пришла.

– Я не могу… Владимир! О боже.

Я сдаюсь первая, не знаю, как Вова так делает, но всегда получается. Кончаю сильно, феерично, тогда как Владимир набрасывается на мои губы зверем и таранит просто до умопомрачения.

Когда кончает, переворачивает на бок, притягивает меня к себе, обнимает, целует в висок. Мы оба мокрые, уставшие, но довольные. Я смогла. И я ничуть не жалею.

– Это было сильно.

Смеемся. Переводим дыхание.– Я знаю. Я тоже это чувствую. Чуть не помер, а потом как будто заново родился.

– Я люблю тебя, Владимир.

Ловлю его взгляд. Мои любимые глаза цвета виски.

– Я люблю тебя, моя девочка Оля.

Вова обнимает меня, и, прижавшись к нему, я так и засыпаю. После всего, конечно же, у меня остается страх перед мужчинами, но Владимир делает все для того, чтобы этот страх между нами никогда не всплывал.

Это что-то далекое, которое мы оставили в прошлом, и теперь у нас есть только сегодня. И мы живем моментом, не вспоминая о прошлом лишний раз, не боясь будущего. Мы наслаждаемся нашим прекрасным “сейчас”.

Глава 41

Тему с Эдемом мы стараемся не обсуждать, но от Вовы я все же узнаю, что клуб все так же функционирует. Уж не знаю, как там Король разбирался с Анфисой и договаривался с ней. Знаю только, что Фагот лежал в больнице после того случая со мной, и думаю, ему здорово наваляли Вова и те бандиты, к которым он обратился за помощью.

Сама же Анфиса продолжает работу, и я не хочу о ней вспоминать. Так же как и Джина, рано или поздно они поплатятся за все свои грехи.

Также знаю, что тот ублюдок Токарев, который меня избил, пропал без вести. Вова не говорил, куда и что с ним случилось. Он просто пропал, хотя думаю, Вова просто не хотел, чтобы я переживала.

Девушки все те же там и работают в клубе, кроме Леры. Она уехала к родителям. Не знаю, надолго ли ее хватит, но уже этот шаг дает мне надежду, что она тоже сможет выбраться из того ада.

А еще я часто вспоминаю ту девушку Тину, которую насильно удерживали в Эдеме некоторое время. Знаю, что ее потом увезли оттуда, но куда – уже мне не известно. Мне не известна ее дальнейшая судьба, но могу только надеяться на то, что эта девочка смогла