Феликс не боялся реакции отца. Нет, этот страх он перерос давно, когда осознал свою собственную силу и влияние. Отец был человеком рассудительным, и к мнению старшего сына всегда прислушивался. Но сейчас речь шла о соблюдении формальностей. Глава Тайной Канцелярии всегда сам устанавливал правила и следил за их исполнением. Поэтому, как бы нелепо это ни звучало в данной ситуации, он должен был сделать всё по правилам. Это было вопросом его принципов и чести.

Карета остановилась у величественных ворот поместья Деморов, и Феликс, едва дождавшись, пока лакей откроет дверцу, ступил на вымощенную дорожку. Ночной воздух был свежим и прохладным. Старый дворецкий встретил его у входа с полупоклоном.

— Где отец? — спросил Феликс, отдавая слуге трость и шляпу.

— Его светлость находится в своём кабинете.

Глава Тайной Канцелярии кивнул и решительно направился к распахнутым дверям гостиной. Остановившись у двустворчатых дверей кабинета, он постучал в них костяшками пальцев.

— Да! Войдите!

Феликс переступил порог кабинета и с удивлением уставился на отца. Себастьян Демор сидел за своим массивным письменным столом, опустив голову на руки. Его обычно безупречный камзол был измят, а волосы растрёпаны. Рядом стояла почти пустая бутылка виски и стакан.

— Отец? Что случилось? — подозрительно поинтересовался Феликс, подходя ближе.

Себастьян медленно поднял отяжелевшую голову. Его обычно ясные, проницательные глаза сейчас были полны какой-то глубокой, безысходной тоски. Он пьяно усмехнулся, и эта усмешка, наполненная отчаянием, резанула Феликса по сердцу.

— А-а-а… это ты, сын… — пробормотал старик. — Что же я натворил? Что… Их больше нет. Девушек больше нет… Адриан мне этого не простит… Я окончательно потерял сына…

Феликс напрягся, его мозг лихорадочно пытался понять, о ком говорит отец.

— Каких девушек? — переспросил глава Тайной Канцелярии, склонившись над столом. Его брови сошлись на переносице. — Ты пьян.

Себастьян потянулся за стаканом и сделал большой глоток виски, не отрывая взгляда от Феликса.

— Тех, что жили у Доротеи, — хрипло произнёс он, и эти слова окатили Феликса ледяной волной. — Их смыло в море.

Всё, что окружало Феликса, сузилось до одной точки.

— Что ты сказал?! — он схватил отца за плечи, встряхивая его. — Антония погибла?!

— Наверное… — пробормотал Себастьян. — Вряд ли им удалось спастись. Я сам едва… выжил…

— Как это произошло?! — глав Тайной Канцелярии снова встряхнул отца, не чувствуя, насколько сильно сжимает его плечи. — Как они оказались рядом с тобой?!

Себастьян медленно поднял руку и закрыл ею лицо, словно пытаясь отгородиться от пронзительного взгляда сына.

— Это долго объяснять… Ты не поймешь… Ты никогда не поймёшь и не почувствуешь… Ты ледяная глыба… Мы отправлялись на Лазурный остров…

— Где найти твою команду?! — рявкнул Феликс.

— Мои матросы, наверное, сейчас… — старик запнулся, пытаясь сообразить, — …в таверне «Потерянный Якорь»!

Феликс выпустил лацканы отца и метнулся к двери. Его мозг лихорадочно работал.

Глава 68

Ночь обрушилась на окрестности Велуара грозовым безжалостным ливнем. Феликс выбежал из отцовского особняка и бросился в конюшню. Экипаж — не то, что ему сейчас было нужно. Он мог застрять в грязи, и драгоценное время будет упущено. Если даже матросы уже пьяны в стельку, достаточно капитана, который покажет, где именно девушек смыло в море. Кто знает, возможно, Антонии удалось выжить, если их вынесло на какой-нибудь остров.

В душе главы Тайной Канцелярии бушевала ослепляющая ярость. Ярость на отца, который допустил это. На стихию, посмевшую отнять у него то, что он только-только осознал своим. Но в первую очередь на самого себя: за то, что не сделал Антонию своей раньше.

И Феликс собирался вернуть её. Живую или мёртвую. Он вырвет Антонию из пасти моря, из рук богов, из самого небытия! Потому что Антония рождена для него! И никто, даже сама смерть, не смеет забрать то, что принадлежит Феликсу Демору!

— Оседлай Урагана! — приказал испуганному внезапным появлением конюху. — Быстро!

И вскоре Феликс уже мчался в сторону Велуара, не обращая внимания на дождь, который становился всё сильнее. Мощный жеребец нёсся вперёд по превратившейся в месиво дороге. Его подковы скользили, заставляя коня шарахаться из стороны в сторону, и Демор несколько раз чуть не вылетел из седла. Ветер хлестал по лицу, не давая раскрыть глаз. Но Феликс ничего не чувствовал, с отчаянной настойчивостью пытаясь понять природу непонятного чувства, которое не давало ему покоя уже долгое время.

Когда вдали показались первые огни Велуара, ливень начал стихать, превращаясь в тихий моросящий дождь. Над городом висел густой туман, и, несмотря на тёплую погоду, воздух был пропитан запахом мокрой земли и приближающейся осени. Начинался сезон дождей.

Феликс скакал по пустынным мокрым улицам, и цокот копыт Урагана гулко разносился в ночной тишине ещё не спящего города. За окнами домов светились огоньки свечей и масляных ламп, мерцая тёплыми пятнами в темноте. Эти светлые островки домашнего уюта казались главе Тайной Канцелярии чуждыми и далёкими.

В какое-то мгновение в голове Феликса промелькнула мысль, что у него ведь тоже мог бы быть такой дом, полный улыбок, света и звонкого детского смеха. Но для этого одной лишь женитьбы мало. Ни одна, даже самая воспитанная и достойная леди не сможет подарить настоящего семейного благополучия, если в основе не будет истинного чувства, искры, способной разжечь огонь в сердце. Счастье в браке требовало чего-то большего, чего-то живого и необузданного, что не купишь ни положением, ни титулом, ни самым выгодным союзом.

* * *

Мы вышли из клуба «Золотая луна» на улицу, погружённую во влажную ночную тишину. Произошедшее в кабинете Блэквиля оставило внутри меня звенящую пустоту. Но жалеть себя было непозволительной роскошью. Тем более, что мои проблемы на фоне неприятностей Беллы казались такой ерундой. Потеря ребёнка не может сравниться с дурацким противостоянием избалованных лордов.

Броня и Белла даже не пытались заговорить со мной, понимая, что мне сейчас нужна тишина.

Сыпал мелкий неприятный дождь. Шелестел по карнизам и черепице. Тусклый свет фонарей выхватывал из темноты мокрые булыжники, и я улыбнулась про себя, сравнив их с чешуей гигантской рыбы. Откуда-то доносился аромат пекущегося пирога, навевая тоску по дому, по спокойным вечерам…

Мы свернули на главную улицу, ведущую к порту, и вдруг услышали приближающийся стук копыт. Буквально через минуту из темноты показался всадник. Он летел, не разбирая дороги, словно за ним гнались все демоны ада. Броня испуганно вскрикнула и рывком оттащила меня в сторону, ближе к фонарному столбу, буквально за мгновение до того, как конь, резко встав на дыбы, чуть не