Когда корабль наконец-то причалил к берегу, и мы спустились на сушу, Найджел спокойно произнёс:

— Думаю, сейчас нам всем необходимо немного отдохнуть и собраться с мыслями. Предлагаю отправиться ко мне в клуб. Там за ужином, в более спокойной обстановке мы сможем обсудить сложившуюся ситуацию и наметить дальнейшие действия.

Отказываться не было причин. Поэтому, когда к причалу подъехал экипаж, нанятый Мэйсоном, мы загрузились в него и отправились в «Золотую Луну».

В клуб наша компания вошла через чёрный вход и, миновав пустые коридоры, уединилась в кабинете Блэквиля.

— Распорядись насчёт ужина, Мэйсон, — обратился мой покровитель к помощнику. — И проследи, чтобы никто нас не беспокоил.

Тот кивнул и бесшумно покинул комнату. Найджел подошёл к столу и, взяв с подноса конверт, нахмурился.

— Письмо от главы Тайной Канцелярии.

Хозяин клуба нетерпеливо разорвал конверт, пробежал глазами по строчкам, и его лицо мгновенно изменилось. Было похоже, что Блэквиль не верит собственным глазам. Затем, не сдержавшись, он громко выругался. Мы ошарашенно смотрели на Блэквиля: такие крепкие выражения было достаточно неожиданно слышать от сдержанного до холодности мужчины.

— Какого черта происходит?!

— Что такое? — Адриан подошёл к нему и кивнул на письмо. — Позволишь?

Найджел молча отдал его, после чего отошёл к окну.

Взгляд Малыша тоже пробежался по строчкам, и он растерянно хохотнул:

— Да ладно! Это что, шутка?!

— Что случилось? — взволнованно поинтересовалась Броня.

— «Глубокоуважаемый лорд Блэквиль. Настоящим письмом я, Феликс Демор, глава Тайной Канцелярии, обращаюсь к Вам , как к покровителю перемещённой в Талассию «игрушки». Мне надлежит оповестить Вас о моем твёрдом намерении: я намерен взять Антонию в законные супруги. А тому, кто желает связать себя узами брака с чужой содержанкой, законом предписано уведомить о своём намерении её лорда-покровителя. Согласно правилам, Вы, милорд, обязаны либо предоставить Антонии полную свободу, либо же взять её в жёны самостоятельно. Считаю своим долгом донести до Вас своё решение и ожидаю Вашего официального ответа в срок не более двух дней. С глубоким уважением. Феликс Демор. Глава Тайной Канцелярии»… — прочёл вслух Адриан.

Я почувствовала, как у меня от лица отхлынула кровь. Что? Что?!

Глава 67

Адриан медленно повернулся к Блэквилю:

— Ты ведь говорил, что лорды не женятся на «игрушках». Что всё это значит?

— Я не знаю! — процедил Найджел, его лицо потемнело от гнева. Он сжал кулаки, но было видно, что его самообладание трещит по швам. — Мне нужно поговорить со своим поверенным. Я сам не понимаю, что, чёрт возьми, происходит!

— Я очень хорошо знаю своего старшего брата, — задумчиво произнёс Малыш. — Он никогда ничего не делает просто так. Похоже, Феликс всё разузнал и теперь действует. Но я никогда бы не подумал, что Феликс Демор, столп порядка и закона, может пойти против системы... Неожиданно...

В удивлённом взгляде Адриана проскользнуло нечто похожее на уважение.

— Но что же теперь делать мне?! — я резко поднялась, чувствуя, как внутри нарастает возмущение и… страх. Меня никто не станет слушать. И никто не поможет. Потому что просто не сможет! Все законы Талассии были построены так, что у «игрушек» не было права слова.

— Да, действительно! — Броня встала рядом со мной. — Как Тоне быть в такой ситуации? Ведь речь идет о её судьбе!

Малыш бросил быстрый насмешливый взгляд на Найджела и почти с удовольствием произнёс:

— Если всё это действительно возможно, то Найджелу придётся принять решение. У него, по сути, всего два пути, которые предписаны законом. Либо жениться на Антонии самому, либо дать ей свободу. Третьего не дано.

Я подняла глаза на Блэквиля, который так и стоял у окна. В его взгляде плескалась неприкрытая растерянность. И самое главное: абсолютный ужас от перспективы, которая только что была озвучена. В это мгновение Найджел показался мне совершенно беспомощным человеком, загнанным в угол.

Господи… неужели мысль о женитьбе на мне была для него чем-то чудовищным, немыслимым? Но, как ни странно, я не испытывала никаких обид. Лишь неприятное, но отрезвляющее осознание.

Кто я ему? Всего лишь фиктивная содержанка. Неужели можно было ожидать чего-то иного? Я не вправе осуждать Найджела за это отторжение. Наши отношения… Стоп. Какие отношения?

Я иронично усмехнулась и в этот момент почувствовала на себе пристальный взгляд. Блэквиль смотрел на меня. Наши глаза встретились, и я чётко осознала, что не имею права требовать от Блэквиля подобной жертвы. Брак — это не просто слова и формальности. Это целая жизнь, проведенная рядом с человеком. И что бы это была за жизнь, если каждый день, просыпаясь утром и видя меня рядом, он будет испытывать лишь отвращение? Я представила холодный взгляд Найджела, отстранённость, возможно, даже презрение, скрытое за маской вежливости. Я бы чувствовала это, ощущала каждой клеточкой своей души: как он терпит меня, как вынужденно играет роль, которая ему противна.

Эта мысль пронзила меня больнее любого ножа. Жить с человеком, который испытывает к тебе такое... нет, это было бы унизительно не только для него, но и для меня. Моя гордость, несмотря ни на что, не позволила бы мне обречь нас обоих на такую пытку. Блэквиль не смог бы притворяться бесконечно, и я не смогла бы вынести его скрытого отвращения.

Найджел едва заметно выпрямился, расправив плечи.

— Если другого выхода нет, я женюсь на Антонии.

Это было сказано без тени эмоций, словно он просто констатировал факт, принимая неизбежное. Но для меня эти слова прозвучали как приговор. Его готовность «принести себя в жертву» ради моего спасения казалась куда страшнее открытой неприязни. Это было милосердие, которое оскорбляло, как подачка.

— Нет! — резко выдохнула я, отшатнувшись. — Нет! Этого не будет!

Все находящиеся в комнате в изумлении уставились на меня.

— Что это значит? — Найджел нахмурился. Видимо, для него мой отказ прозвучал как оскорбление.

— Я считаю, что на сегодня все разговоры закончены, — спокойно ответила я, кивнув Белле, чтобы та поднималась. — Мы пойдём домой. Поговорим завтра, когда все страсти улягутся.

— Я провожу, — Малыш подошёл к нам, но Броня отрицательно покачала головой.

— Не нужно. Идти недалеко. Нам нужно поговорить.

* * *

Над Велуаром сгущался вечер, окрашивая небо в бархатные сумеречные оттенки. Глава Тайной Канцелярии задумчиво смотрел в окно мерно покачивающейся кареты, направлявшейся к поместью отца. Свет фонарей уступал место темноте. Шумы города затихали, и оставался лишь стук колёс по мощёной дороге. Но его мысли были далеки от пейзажа за окном. В голове крутилась предстоящая беседа с Себастьяном Демором.