— Вентиляция, — сказала девушка, остановившись у окна. — В лаборатории должна быть нормальная вентиляция. Иначе жар от горелок создаёт нерабочие условия.

— Спасибо, — выдавила Надежда из-за куба, и голос её был таким маленьким, что его можно было перепутать с мышиным писком.

— Не за что. Просто позаботилась о рабочих условиях.

Я стоял между ними и думал о том, что две женщины в одном помещении — это всегда сложная термодинамическая задача. Одна нагревает воздух, другая замораживает, и где-то между ними теоретически должна существовать зона комфорта, но она явно находилась не в этой лаборатории и не в этой жизни.

Надежда быстро привела себя в порядок, застегнула рубашку до подбородка и накинула сверху куртку, которую обычно надевала только во время работы в лавке. Краска на лице ещё не сошла, но руки уже были спокойными, а голос вернулся в рабочий режим.

— Так, на чём я остановилась, — она кашлянула. — Мазь. Каменный корень. Намазать за час до боя, тонким слоем, на рёбра и предплечья. Не жалей, лучше потратить лишнее, чем потом чинить сломанные кости.

— Принял, — я забрал склянки со стола и разложил по карманам. — Спасибо, Надь.

— Ещё бы ты без моих зелий на арену полез, — буркнула она, но я заметил, как потеплел её взгляд.

Я хотел ответить, но снизу хлопнула задняя дверь, а через секунду по лестнице загрохотали тяжёлые шаги. Марек появился в дверях лаборатории промокший насквозь, с водой, стекающей с бороды на пол, которую он даже не пытался вытереть. Одного взгляда на его лицо хватило, чтобы я отложил склянки и выпрямился.

В лаборатории стало тихо. Надежда замерла с колбой в руке, Серафима медленно поднялась, а Сизый на подоконнике перестал болтать ногами.

— Наследник, — выдохнул Марек. — Я узнал, кого завтра выставит Коль. И зелья нам тут точно не помогут…

Глава 18

Контрпик

— Ну рассказывай, — ровным тоном сказал я.

Марек шагнул в лабораторию, оставляя мокрые следы на каменном полу, и прикрыл за собой дверь. Посмотрел на Серафиму, на Сизого, на Надежду, которая так и стояла с колбой в руке, и я видел, как он прикидывает, стоит ли говорить при всех. Решил, что стоит, потому что завтра они все будут на арене, а значит, имеют право знать, во что вляпались.

— Завтра вместе с Колем на поединок выйдут два опытных ходока, — начал он. — И это не студенты старших курсов, наследник, а взрослые мужики, которые годами ходят за четвертый порог и возвращаются оттуда живыми.

Я чуть приподнял бровь. Ходоки — народ практичный, и лезть в студенческие разборки им особо не за чем. Значит, кто-то их очень хорошо попросил.

— Ходоки? — испуганно спросила Надя. — И каким боком они к Академии?

— Числятся при ней уже года три, может, четыре, — Марек потёр мокрую бороду. — Они что-то вроде аспирантов-практиков — читают лекции старшим курсам о Мёртвых землях. Какие твари водятся, какие маршруты безопасные, как не сдохнуть в первой вылазке. В целом, полезные ребята, если верить бумагам.

— А если не верить? — спросил я.

— Если не верить, то лекции для них — это способ присмотреться к выпускникам и завербовать самых крепких в свои ватаги. Мёртвые земли жрут людей быстрее, чем те успевают туда приходить, а свежее мясо с боевой подготовкой всегда в цене.

— И как сотрудники Академии они имеют полное право участвовать в поединках…

— Всё чисто, всё по уставу, — Марек кивнул. — Бестужев наверняка в курсе, но пока что не вмешивается. Видимо, хочет посмотреть, как мы отреагируем.

А вот это уже по-настоящему интересно. Получается, что директор Академии знал о подставе и сознательно отошёл в сторону. Не запретил, не предупредил, а просто «сел в удобное кресло» и стал наблюдать.

Это проверка. Чистая, холодная и расчётливая проверка. Побегу жаловаться — значит, слабак, который при первом серьёзном давлении ищет защиты у старших. Откажусь от поединка — значит, трус, и через неделю об этом будет знать вся Сечь, от уличных пьяниц до купеческих гильдий. Выйду на арену и проиграю — что ж, значит, наследник Великого Дома не так опасен, и можно больше не принимать его всерьёз.

А вот если выйду и справлюсь, вот тогда будет другой разговор. Тогда каждый в этом городе окончательно узнает, с кем именно имеет дело.

Сечь — это город, где репутация строится не словами, а поступками, и завтрашний поединок был не просто дракой между студентами. Это будет экзамен, который я не просил, но от которого зависело слишком многое: как на меня будут смотреть ходоки, купцы, скупщики, все те люди, с которыми мне ещё работать и работать. Проиграю — и идею со страховками можно будет сворачивать, потому что никто не понесёт деньги человеку, которого на глазах у всей Академии размазали по арене.

Я потёр переносицу.

— Откуда информация?

— Да старый знакомый из Гильдии ходоков подсуетился, — Марек чуть пожал плечами. — Мы с ним ещё под Ригой в одном окопе мёрзли, так что когда он что-то слышит, то обычно мне первому и несёт. А сегодня прямо влетел ко мне, весь мокрый, еле дух перевёл. Говорит, капитан, ты своему господину передай, там за него серьёзно взялись, пусть готовится.

— Ладно, что конкретно за люди?

Марек вздохнул.

— Первый — огневик, — сказал он наконец. — С рангом А…

Твою же… Ранг А — это не студенческая лига и даже не уровень большинства ходоков. Это уровень, на котором люди командуют отрядами и в одиночку зачищают пещеры третьего-четвертого порога.

— Выгоревший, правда, — добавил Марек, и это немного разрядило воздух, хотя ненамного. — Лёха говорит, он пару лет назад неправильно перешёл потолок, и ядро у него с тех пор нестабильное. Так что парень медленно теряет силу, и года через два-три скатится до ранга В. Но это через два-три года, а завтра он ещё вполне себе полноценный маг ранга А.

— Паршиво… — протянул я.

— И это ещё полбеды, потому что с ним ходит фамильяр. Чёрный кот, с виду самый обычный, только вот огнём плюётся шагов на