Зайцелоп спал, свернувшись клубочком у моего бока: длинные уши с чёрными кисточками поджаты, а пушистый хвост прикрывал нос. Он тихо посапывал, и от этого зрелища в груди что-то странно дрогнуло.

Я смотрел на него всего мгновение, но Люмин, будто почувствовав мой взгляд, открыл глаза. Огромные зрачки сфокусировались на мне, и в них тут же вспыхнуло беспокойство. Он поднял голову, вопросительно пискнул и ткнулся влажным носом мне в ладонь.

— Всё хорошо, малой, — прошептал я пересохшими губами. — Всё хорошо…

Провёл ладонью по его шелковистой шёрстке, и Люмин, успокоившись, лизнул мои пальцы. Эта маленькая ласка отозвалась теплом глубоко внутри, затмевая часть боли.

Сколько я провалялся? Судя по свету, пробивавшемуся сквозь щели в ставнях, уже утро, а может, и день… Я потерял счёт времени.

Стиснув зубы, опёрся локтями о пол и попытался приподняться. Ребра прострелило острой болью, перед глазами заплясали тёмные пятна. Люмин встревоженно запищал, запрыгал вокруг, но я заставил себя замереть, переждать волну дурноты, а затем всё же сел.

Несколько мгновений просто сидел, пока комната не перестала вращаться, и медленно поднялся на ноги.

Зайцелоп не отходил — тёрся о мои ноги, поддерживая своим присутствием лучше любого лекарства.

— Я в порядке… — прошептал, скорее убеждая себя, чем его.

Шаг за шагом, опираясь о стены, добрался до двери, вышел в главный зал и увидел Кроха, который всё ещё неподвижно лежал на столе, прикрытый чистой тканью.

Я подошёл ближе, стараясь ступать бесшумно. Зверь не шевелился, его дыхание было глубоким и ровным, впервые с момента, как он оказался в лавке.

Глядя на него, почувствовал странное облегчение, смешанное с усталостью. Он выдержал ночь, боль, шок, перелом… И спал. Это хороший знак. Значит, организм включил защитные механизмы и бросил все силы на восстановление.

Осторожно, стараясь не разбудить, провёл пальцем по его загривку, раздвигая скомканную шерсть. Кожа под ней была горячей, но не обжигающе — обычная температура для воспаления, не критично.

Затем вышел во двор и направился к колодцу. Зачерпнув ведром холодную воду, я поднёс край к губам и сделал несколько жадных глотков.

Напившись, зачерпнул ещё раз и ополоснул лицо. Ледяная вода обожгла кожу, ссадины защипали, но это более-менее привело меня в чувство. С трудом подняв ведро, я вернулся в главный зал и взглянул на себя в мутное зеркало. Зрелище было то ещё: разбитая губа распухла, под левым глазом наливался багровый синяк, на скуле красовалась глубокая ссадина. Да уж, знатно меня потрепало… Надо бы всё хорошенько обработать.

Я перелил немного принесённой воды в маленький горшочек, развёл в ней «Экстракт Железнолиста» и тщательно промыл все повреждения.

Закончив, подозвал Люмина, который всё время крутился рядом, и снова тщательно его осмотрел. На боку, куда пришёлся удар, красовалась гематома, но под пальцами не чувствовалось никаких неровностей или крепитации. Рёбра целы, дыхание чистое, зрачки нормально реагировали на свет — он почти в порядке.

— Ничего, всё будет хорошо, — прошептал я, почесав его за ухом.

Люмин довольно зажмурился и ткнулся носом мне в ладонь.

Закончив с ним, я подошёл к столу и осторожно, едва касаясь, погладил Кроха по спине. Зверь вздрогнул во сне, дёрнулся и тут же проснулся. Его глаза распахнулись, и в них полыхнула смесь боли, страха и ненависти. Он предупреждающе зарычал и попытался отодвинуться, но тело не слушалось, а зафиксированная лапа не давала совершать резких движений.

— Тихо, тихо… — заговорил я, отступая на полшага. — Всё хорошо, я только осмотрю тебя.

Крох не успокоился, но рык стих до низкого, вибрирующего. Он следил за каждым моим движением, демонстрируя готовность к немедленной атаке, несмотря на своё состояние.

Я действовал медленно, максимально предсказуемо. Сперва проверил повязку на лапе, которая крепко держалась и не сползла за ночь. Отёк стал немного больше, краснота вокруг перелома осталась сильной. Необходимо повторно обработать раны.

Смочив тампон в «Железнолисте», я осторожно протёр кожу вокруг повязки. Крох дёрнулся, зашипел, но не укусил. Затем обработал ссадины на боках — свежие от побоев и старые, ещё с рынка. Зверь терпел, лишь вздрагивал и глухо рычал, но не пытался вцепиться мне в руку — это уже прогресс.

— Умница, — сказал я тихо. — Ты молодец, осталось немного.

Когда обработка закончилась, я отошёл к окну, давая ему время прийти в себя. Крох проводил меня недоверчивым взглядом, но вскоре расслабился и снова закрыл глаза. Зверь не спал, скорее, дремал, оставаясь настороже.

Стоял и смотрел на него, прокручивая в голове ситуацию с вымогателями. У меня была неделя до того, как эти трое снова явятся. Что я могу с этим сделать?

Первый вариант — найти пять золотых марок. Огромная сумма! И я понятия не имел, где её брать. Да и чёрт с ними, с деньгами! Сама мысль о том, чтобы заплатить этим уродам, вызвала волну отвращения и злости. Прекрасно понимал: стоит заплатить хоть раз, и они войдут во вкус. Будут приходить снова и снова, вымогая всё больше, пока не выпьют из меня все соки. Нет, платить нельзя.

Второй вариант — дать отпор. Чисто теоретически, я могу обратиться к дяде. Ларк — Мастер Зверей с боевым зверем и опытом опасных вылазок в Лес, он бы точно разобрался с этими недоделанными бандитами, но… сейчас дядя в Лесу и, скорее всего, вернётся слишком поздно.

В одиночку же я им ничего не сделаю, даже если не открою дверь, ведь они прямо угрожали сжечь лавку. Блефовали? Возможно, но рисковать и проверять, насколько далеко готовы зайти три отморозка, желания не было.

Третий вариант — попросить помощи у кого-то ещё, например, у трактирщика Борка. Я ведь вытащил его зверя буквально с того света, и мужик был мне благодарен, это чувствовалось. Наверное, если бы попросил, он бы не отказался помочь, но впутывать его в разборки с шайкой, которая может потом и к нему прийти? Борк — простой трактирщик, пусть и крепкий мужик, но не боец. Подставлять его таверну, его дело, его жизнь? Нет, это вариант на самый крайний случай, когда все остальные пути будут отрезаны.

Выходило, что нужен кто-то ещё — кто-то с силой, с возможностями, кто не побоится связаться с местной шпаной, и не запросит за это целое состояние. Кто-то, кто привык к риску и умеет находить выход