Я сунул руку в котомку, висевшую на боку, и выдернул берестяной пакет с усыпляющим порошком. Швырнул его не в Дарена, а под ноги, в снег между нами. Порошок ударил о наст и поднялся мутным облаком, которое морозный воздух подхватил и потянул в сторону Дарена. Состав был рассчитан на зверя, концентрации для открытого пространства хватало на секунды, но эти секунды мне были нужны. Дарен дёрнул голову, задержал дыхание и прикрыл лицо сгибом локтя, теряя обзор.

Лоза из левой ладони метнулась вперёд, обвила его правое запястье и сжалась. Одновременно второй побег пробил мёрзлый наст у его ног и захватил лодыжку. Дарен сорвал лозу с запястья рывком, напрягая мышцы и артефактные наручи, вспыхнув оранжевым свечением, помогли оттолкнуть стебель. Но лодыжка осталась в захвате, и он потерял равновесие, качнувшись вправо.

Молниеносный Шаг, за спину. Удар каменным кулаком в бок, туда, где нагрудник не доставал и мягкие ткани были прикрыты только кожаной курткой. Дарен издал короткий сиплый звук и развернулся, и его локоть рассёк воздух и врезался мне в скулу. Я успел подставить предплечье, но инерция удара отшвырнула меня назад, и я проехал по снегу, едва удержав равновесие.

Тёплая струйка потекла по брови. Рассечение от края наруча, который прошёл по коже над глазом. Кровь попала в глаз, я смахнул её тыльной стороной ладони и отступил ещё на шаг, перестраиваясь.

Дарен тяжело дышал. Левое плечо просело ниже правого, бок он берёг, разворачиваясь ко мне здоровой стороной. Меч в правой руке подрагивал, но клинок смотрел ровно, в мою сторону, и серые глаза держали меня в прицеле неотрывно.

Браслет на левом запястье развернулся, лоза распустилась и вытянулась в дугу, уплотняясь до тёмного матового лука с рисунком листьев на плечах. Серебристая тетива натянулась между рогами дуги, и я потянул её пальцами. Зеленоватая стрела из концентрированной маны собралась на линии тетивы практически без моего участия, мерцая в холодном воздухе.

Дарен увидел лук и рванулся вперёд, сокращая дистанцию, но раненая нога подвела, и рывок вышел короче, чем он рассчитывал. Стрела ушла ему в правое бедро, туда, где между нагрудником и набедренной пластиной оставался зазор, прикрытый только кожей и тканью. Мана-стрела прошила мышцу и рассеялась внутри, оставив глубокий болезненный ожог. Дарен сделал ещё шаг и опустился на колено, упираясь мечом в землю. Нога держала, но двигаться в полную силу он больше не мог.

Я опустил лук и приложил обе ладони к мёрзлой земле.

Лозы поднялись в пяти точках вокруг Дарена, прорвав наст и снег, и сомкнулись, перекрывая ему пространство для манёвра. Он рубанул ближайшую, срезав верхушку, ударил по второй, и она лопнула, разбрызгивая сок. Третья обвила руку с мечом, четвёртая перехватила запястье второй руки, пятая затянулась на лодыжке раненой ноги. Дарен рванулся, напрягая всё тело, и наручи вспыхнули оранжевым, отталкивая живую материю, но свечение было тусклее, слабее, артефакт выдыхался. Одну лозу он сорвал с руки, вторую перетёр о наруч, но я уже восстановил захват, выпустив свежие побеги из тех же точек, и лозы впились в его руки снова, плотнее.

Медальон на поясе Дарена мигнул и потух. Усиление реакции кончилось вместе с зарядом в артефакте, и его движения замедлились, стали тяжёлыми и вязкими. Раненое бедро не давало ему рычага, а лозы тянули руки в стороны, не позволяя набрать замах для удара.

Когти Грозы ударили обеими руками, всё, что осталось в резерве. Три коротких разряда ушли в щель между нагрудником и наплечником, туда, где открытая шея переходила в ключицу. Дарен дёрнулся, хрипнул и осел в снег. Меч выпал из ослабевших пальцев и лёг на мёрзлую землю рядом с его коленом, и Дарен упал лицом вниз и больше не поднялся.

Я стоял над ним и ловил воздух ртом, выравнивая дыхание. Рассечённая бровь саднила, кровь стекала по щеке и капала на снег мелкими алыми пятнами. Ребро с правой стороны, куда пришёлся локоть, отзывалось тупой, ноющей болью при каждом вдохе. Запястье горело там, где порванная лоза содрала кожу при рывке. Мана просела до донца, каналы гудели пустотой, и я чувствовал эту пустоту во всём теле, вялостью мышц и лёгким звоном в ушах.

Мужчина без магии, с грамотно подобранным артефактным снаряжением, едва не переломил мне хребет. В прошлой жизни я видел, как браконьеры, вооружённые до зубов, выходили против егерей и побеждали, потому что снаряжение компенсировало разницу в умениях. Здесь была та же история, только ставки выше и последствия жёстче. А ведь это я еще с опытными магами не встречался, только с различными самоучками.

Борг остановился в двух шагах от лежащего тела.

Я достал из котомки флакон с лечебным зельем, которое готовил несколько дней назад — как знал, что пригодится. Все же зелья со временем выдыхаются, а тут свежая партия.

Густая зеленоватая жидкость с золотистыми искрами плеснула в первом флаконе, когда я откупорил его зубами и выпил в два глотка. Горький вкус обжёг горло. Рана над бровью стянулась, кожа вокруг зудела и пульсировала, пока края пореза сходились. Боль в ребре отступила, превратившись из острой — в глухую и терпимую. Запястье перестало гореть.

Мы стояли и смотрели на тело Дарена. Снег вокруг него таял от крови, расплываясь бурыми пятнами, и пар поднимался от мокрой земли в холодном воздухе.

— Его будут искать, — сказал Борг.

— Знаю.

— Это не наёмник и не зверолов, Вик. Это правая рука сына графа. Райан такое не спустит.

Я кивнул, вытирая остатки крови со лба рукавом. Борг стоял рядом, и его лицо выражало то, что я сам чувствовал, понимание, что линия пройдена и назад дороги нет. Звероловов можно было списать на лес, наёмников — на неудачу, рухнувшие штольни — на ошибку рабочих. Но мёртвый Дарен, личный порученец наследника де Валлуа, менял расклад целиком.

— Деревню нужно подготовить, — сказал я. — Предупреди тех, кому доверяешь. Не все подробности, только то, что от замка может прийти неприятность и что стоит смотреть в оба. Браун в Бродах тоже должен знать.

Борг кивнул, глядя на тело.

— А с этим что?

— С этим я что-нибудь придумаю.

Охотник посмотрел на меня долгим взглядом, в котором перемешались благодарность за спасённую жизнь и тревога за то, что будет дальше. Потом развернулся и пошёл к деревне, придерживая бок и слегка прихрамывая. Зелье делало своё дело, но полное восстановление требовало времени.

Я остался с телом Дарена и планом, который складывался в голове по мере того, как