Я кивнул.

До деревни мы дошли к полудню. Солнце поднялось высоко, снег подтаивал на крышах, и с карнизов срывались капли, стучавшие по мёрзлой земле мелкой неровной дробью. Луна остановилась у крыльца своего дома и обернулась.

— Увидимся еще? — робко спросила она.

— Увидимся, — с улыбкой ответил я.

Она скрылась за дверью, а я зашагал через деревню на юг, к мастерской деда.

* * *

Дорога до мастерской заняла приличный отрезок по лесной тропе, петлявшей через буреломы и ельники. Снег тут никто не расчищал. Приходилось пробираться по целине, проваливаясь по колено в рыхлый наст. Ноги гудели уже к тому моменту, когда покатая крыша мастерской показалась за стволами, и я мысленно похвалил себя, что не отложил на завтра.

Дверь подалась тяжело, со знакомым скрипом. Меня встретила плотная волна трав, древесной смолы и кислых реактивов, въевшихся в эти стены за десятилетия. Пахло как надо. Медные тигли на полках поблёскивали в узком оконном свете, рабочий стол из толстых досок потемнел от ожогов и впитанных пятен, а стеллаж у дальней стены забит склянками с порошками и настоями до самого верха.

Серьёзно я здесь давно не работал. Осенних запасов хватало, а лишних причин засиживаться над тиглями не находилось. Но зима отпускала, весна подступала к порогу, и надо было привести в порядок то, что имелось — а заодно попробовать то, до чего прежде не доходили руки.

Начал с ревизии мазей. Склянки доставал одну за другой, вскрывал восковые печати, сверялся с метками. Мазь заживления, варившаяся ещё в первые мои недели в этом теле, работать-то работала, но грубовато. Жир загустел, каменный бархат осел неравномерно, а по краям банки наросла сухая корка, которую пришлось счищать ножом.

Выложил ингредиенты на стол и пошёл заново. Рецепт тот же, компоненты те же, но на этот раз я менял порядок. Каменный бархат отправил в жир только после того, как основа прогрелась до нужного состояния, и добавлял порошок малыми порциями, перемешивая между каждой. Мазь легла ровно. В кожу на тыльной стороне ладони она уходила вдвое быстрее прежней, и комки больше не оставались.

Средство для укрепления коры деревьев я переделал полностью. Старая версия держалась на поверхности и через пару дождей смывалась, оставляя кору беззащитной. В новую формулу пошёл экстракт железной лозы — он связывал состав с волокнами коры, загонял его глубже и держал даже в сырость. Три пробных замеса, каждый с другой концентрацией. Третий дал то, что надо.

Дальше я взялся за то, чего раньше не пробовал. И первые же опыты показали, как поспешил.

Первый взрыв произошел, стоило мне добавить выщелоченный порошок огневки на стадии кипения вместо остывания. Состав рванул с мелким хлёстким треском, выбив пробку из тигля и расписав потолок тёмно-зелёной кашицей с едким запахом. Я вытер лицо рукавом, оглядел потолок и хмыкнул.

К старым пятнам прибавилось свежее. По количеству разводов, впитавшихся в доски за десятки лет, я мог прикинуть, что дед в молодости устраивал здесь представления, куда эффектнее моих.

Второй оказался поучительнее. Я решил, что стабилизатор, обычная зола, необязателен для лёгкого усыпляющего порошка: концентрация сонной крапивы была невысокой, что такого.

Логика элегантная. Тигель на неё не повёлся, отрицая все мои мысленные заключения. Его вспучило, из-под крышки полезла жёлтая пена, я отпрянул на шаг, и содержимое с глухим звуком хлопнуло. Мелкие капли разлетелись по столешнице и зашипели, прожигая в дереве крошечные чёрные точки.

Дверь мастерской скрипнула. Торн заглянул внутрь. Глянул на дымящийся тигель, потом на меня, с копотью на лбу и зелёными брызгами на рукаве. Кустистые брови поднялись на долю, губы сжались в узкую линию. Из горла вышел короткий хмык. После чего дед развернулся и ушёл, прикрыв за собой дверь. Ни слова не проронив.

Тем лучше. Мне и без комментариев хватало впечатлений.

Отмыв потолок и стол от зелёных клякс, я начал заново, теперь с золой.

После второго взрыва Система, видимо, решила, что пора вмешаться. Пока ошибки были грубыми, она молчала — и правильно делала, такие провалы учат быстрее любой подсказки. Когда ошибки стали тоньше, на панели перед глазами замелькали пометки.

Температура на этой стадии превышает допустимый порог для летучих компонентов.

Я убавил огонь.

Сок огневки нейтрализует экстракт сонной крапивы при концентрации свыше 12 %.

Я уменьшил дозу.

Древесный уголь, как катализатор, работает в кислой среде. Текущая среда щелочная.

Настой полыни исправил кислотность.

Подсказки шли короткие и по делу. Каждая меняла результат так, что разница чувствовалась сразу. Неудачных попыток становилось всё меньше, и к середине дня руки уже подбирали пропорции сами, натасканные на десятке провалов. Провалы, как известно, лучший учитель.

Усыпляющий порошок получился с четвёртого раза. Тонкий, почти невесомый белёсый помол: перетёртые листья сонной крапивы, зола как стабилизатор и мельчайшие крупинки сушёной лунники для продления эффекта. Высыпал щепотку на ладонь, поднёс к лицу и вдохнул самый край облачка. Веки отяжелели мгновенно, я отдёрнул руку и несколько раз проморгался, спешно сгоняя сонливость, в том числе запустив циркуляцию энергии внутри тела.

Моя задумка работает, и работает очень даже хорошо, что не может не радовать.

С отравляющим составом пришлось повозиться дольше. Вываренный экстракт лунники давал паралич, но слишком медленно для боя — противник успеет трижды уйти, пока подействует. Сок огневки ускорил проникновение через кожу, а смола бурой вязовки загустила смесь, чтобы состав не стекал с металла.

После трёх попыток вышла густая тёмная паста, ложившаяся на лезвие ровным слоем. При контакте с кожей онемение наступало через пару ударов сердца и переходило в полный паралич. Держалось оно ровно столько, чтобы выключить противника из боя, а после сходило, не оставляя повреждений — только лёгкое покалывание в конечностях.

Противоядие широкого действия я составил на основе рецепта из тетради Торна, переработав его под свои возможности. Пижма с имбирём в вине дали базу, листья бузины добавили очищающего эффекта, а я подкинул ещё болотную живицу для ускоренного вывода токсинов и толику корня белого пламени для нейтрализации магических ядов. Вышло мутно и горько. Даже на запах переносить было тяжело.

Но Система подтвердила эффективность против большинства контактных ядов, а вкус в такой работе — не главное.

Лечебное зелье далось труднее всего. Концентрированная формула требовала редких компонентов, и я сжёг половину запаса ночной росы и остатки каменного бархата, пока не добился стабильного результата. Густая зеленоватая жидкость с золотистыми искрами на поверхности. Четыре флакона — вот и весь