Я обошёл ельник с востока, проскользнув между стволами бесшумно, и занял позицию за густым кустарником у покосившегося сарая, где Борг хранил запасные колья и верёвки. Прижался к тёмному фону досок и замер, контролируя дыхание.

Борг остановился у сарая, скинул котомку с плеча и присел, разбирая содержимое. Хруст шагов за его спиной заставил охотника обернуться, и Борг выпрямился плавно и настороженно, не спуская глаз с кустов. Дарен вышел из-за елей и остановился в десяти шагах.

— Борг, — голос был негромким. — Давно не виделись.

Охотник окинул Дарена взглядом, от сапог до воротника плаща, и чуть подался назад, перенося вес на заднюю ногу. Он тоже узнал пришедшего, и по тому, как сузились его глаза, радости это не принесло.

— Дарен. Чем обязан?

— Вопросы есть, — Дарен сделал шаг вперёд и встал так, чтобы ель за его спиной закрывала обзор с тропы. — Про лес. Про Предел. Кто туда ходит, когда, какими тропами. Мой хозяин интересуется подробностями, даже незначительными.

Борг молчал. Его рука медленно сместилась к поясу, где висел нож в потёртых ножнах, и остановилась на полпути, задержавшись на пряжке ремня. Жест выглядел непринуждённо, но я видел, как напряглись его предплечья.

— Не моё дело, кому ты служишь, Дарен. Лес общий. Кто хочет, тот ходит.

— Общий, — повторил Дарен, и в его голосе проступила мягкая издёвка. — Допустим. А кто водит авантюристов? Кто ходит в Подземелье? Кто зимой шастает к хребту и обратно, будто ему медведь в ухо нашептал дорогу?

Борг промолчал, и его молчание было ответом, который Дарена устроил не больше, чем прямой отказ.

— Послушай, охотник, — Дарен понизил голос и сделал ещё шаг, сокращая расстояние. — Ты человек простой, я понимаю. Тебе лес, ловушки, шкуры, спокойная жизнь. Мой хозяин ничего из этого отнимать не собирается. Он хочет знать, что происходит в Пределе, и ему это положено знать, потому что Предел стоит на земле, которая принадлежит его семье. Ты ответишь на мои вопросы, и я уйду. Ты вернёшься к своим ненаглядным капканам. Или продолжишь молчать, но тогда разговор пойдёт иначе.

Борг стоял неподвижно. Я видел, как он нахмурился, перебирая варианты, ни один из которых не вёл к хорошему исходу. Охотник знал, кто такой Дарен и на что тот способен. Знал, что у порученца де Валлуа репутация человека, не бросающего слов на ветер.

— Я не доносчик, — сказал Борг тихо, без вызова, с простым упрямством. — И не служу твоему хозяину. Спрашивай в деревне, кто согласится ответить.

Дарен смотрел на него молча. Серые глаза сузились, так смотрят на материал перед разделкой.

— Гарет, — произнёс Дарен негромко. — Твой мальчик.

Борг дёрнулся. Едва заметно, но дёрнулся, и Дарен это увидел.

— Гарет помешал планам моего хозяина. Артефакт, который мы дали твоему сыну, был вложением. Он должен был вернуться с результатом, а вернулся ни с чем, да ещё и наделал шума. Это, Борг, в кругах моего хозяина называется просто. Растрата доверия. И ты сам бросил людей графа в лесу, когда решил, что твоя охотничья гордость важнее обязательств.

— Я не давал никаких обязательств, — голос Борга стал жёстче.

— А тебя и не спрашивали, — Дарен качнул головой. — Когда граф де Валлуа даёт работу, это обязательство. Хочешь ты того или нет.

Правая рука Дарена сместилась к поясу. Плавное, неторопливое движение, от которого тянуло угрозой. Пальцы легли на рукоять меча, и Дарен чуть повернул корпус, закрывая это движение от охотника углом плаща.

Я вышел из кустов, и Покров Сумерек спал с плеч, открывая меня целиком. Дарен развернулся мгновенно, рука рванулась от пояса к клинку, и корпус его ушёл в боевую стойку.

Серые глаза нашли меня и остановились. Я видел, как в его голове переключается контекст, деревенский парень из лавки алхимика превращается в фигуру, появившуюся из пустоты в десяти шагах.

Борг двинулся вперёд, и я остановил его коротким жестом ладони, не поворачивая головы. Охотник застыл на месте.

Дарен выпрямился. Меч вышел из ножен единым длинным движением. Косой рубящий удар, нацеленный в плечо и шею, с разворотом корпуса, вложившим в клинок вес крупного мужчины и инерцию шага. Каменная Плоть уплотнила кожу на левом предплечье, и я принял скользящий удар на поднятую руку, уводя клинок в сторону. Сталь проехала по каменной коже с визгом, выбив искры, и я ушёл вправо рывком Молниеносного Шага, разрывая дистанцию.

Дарен перестроился и догнал меня, перехватив меч в среднюю стойку. Второй удар пришёл быстрее, колющий, нацеленный в корпус. Лоза скользнула из левой ладони, метнулась к клинку и перехватила его, обвив лезвие. Дарен вырвал меч рывком, от которого стебель лопнул с хрустом, и откатился на два шага.

Наручи на его предплечьях мерцали тусклым оранжевым свечением. Артефакт, отклоняющий живую материю — я понял это, когда лоза, потянувшаяся к нему от земли, отскочила от невидимого барьера и безвольно упала в снег. Медальон на его поясе засветился при первом же ударе, и я заметил, как движения Дарена ускорились, стали чуть резче, чуть точнее, на грани того, что мог себе позволить человек без магии. Артефактное усиление реакции. Сапоги с рунными вставками давали ему устойчивость на мёрзлой земле, я видел это по тому, как его подошвы впечатывались в наст, не скользя там, где я сам едва держал равновесие.

Когти Грозы полыхнули на правой руке. Три полосы разряда ушли в грудь Дарена, и нагрудник под плащом вспыхнул рунной сеткой, поглощая удар. Дарена отбросило на шаг от инерции, ноги просели в снег, но он устоял и перехватил меч обеими руками. Я использовал эту секунду, прыгнул вперёд и вложил в правый кулак всю плотность Каменной Плоти, целя в левое плечо, где нагрудник кончался и начинался ремень наплечника. Дарен ушёл с линии, подставив предплечье, но часть удара пришлась в плечевой сустав, и он коротко выдохнул сквозь зубы, отступая.

Мы разошлись. Тяжёлое дыхание, пар изо рта, снег под ногами вытоптан до мёрзлой земли. Дарен держал меч ровно, но левое плечо он чуть берёг, смещая хват на правую руку. Я оценивал его так же, как он оценивал меня. Серьёзный, хорошо подготовленный и снаряжённый противник, компенсирующий отсутствие магии артефактами, каждый из которых закрывал конкретную уязвимость. Вместе они превращали обычного бойца в задачу, которую я не мог