— Хорошо.

— «Хорошо» — это «я рада» или «я пока не буду тебя убивать»?

— «Хорошо» — это просто «хорошо», — она улыбнулась. — А теперь помоги мне встать. У меня ноги не работают.

Я поднялся и протянул ей руку. Серафима ухватилась за неё, и я рывком поставил её на ноги. Она покачнулась, вцепилась в мои плечи, и на секунду мы стояли так близко, что я чувствовал её дыхание на своих губах.

Она отстранилась и начала приводить себя в порядок, быстро и без суеты. Натянула платье, пригладила волосы, стёрла рукавом размазавшуюся тушь. Через минуту она выглядела почти прилично, если не считать припухших губ и того томного, сытого выражения в глазах.

Я тоже оделся. Рубашка была безнадёжно испорчена, пуговицы разлетелись по всей аудитории, но я застегнул что смог и заправил в штаны. Сойдёт, а после занятия сгоняю до своей комнаты и переоденусь. Потом подошёл к перевёрнутой парте, осмотрел сломанную ножку и вставил её обратно в паз. Держалась она на честном слове, но если не раскачиваться — должна выдержать до конца дня.

— Тебе пора, — сказал я, глядя на часы. — До занятия пять минут.

Но Серафима не двинулась к двери.

Вместо этого она посмотрела на место, где я обычно сидел, потом перевела взгляд на меня, и я сразу понял, что сейчас будет какая-то дичь.

— Даже не думай, — сказал я.

— Я ещё ничего не сказала.

— И не надо.

Она только улыбнулась и скользнула под мой стол. Столы здесь были одиночные, закрытые панелями почти до пола, так что снаружи её стало совершенно не видно.

Я мог бы её вытащить. Мог бы приказать, пригрозить, просто встать и уйти. Вместо этого я усмехнулся, сел за стол и положил руки на столешницу.

В этот момент дверь распахнулась, и в аудиторию начали заходить студенты.

Лицо я держал спокойным, хотя холодные пальцы Серафимы уже легли мне на колено и начали медленно подниматься выше.

Какая-то девушка села за стол передо мной, так близко, что я видел каждую заколку в её волосах. Двое парней устроились справа, громко обсуждая вчерашнюю драку в таверне. А пальцы Серафимы тем временем добрались до ремня, и я услышал тихий звяк пряжки.

Дверь снова открылась, и в аудиторию вошла Марфа Игнатьевна Сухарева, преподаватель теории защитных заклинаний. Сухонькая женщина лет пятидесяти с поджатыми губами и взглядом, который, казалось, видел сквозь стены.

— Итак, — она обвела аудиторию глазами и почему-то остановилась именно на мне. — Господин Морн. Вы подготовились к сегодняшнему занятию?

Именно в этот момент Серафима под столом решила перейти от прелюдии к основному действию, и мне пришлось стиснуть зубы, чтобы голос не дрогнул.

— Нет… кхм… Не подготовился.

Марфа Игнатьевна сощурилась и двинулась по проходу между столами прямо ко мне, а Серафима внизу делала такое, от чего у меня темнело в глазах.

— Не подготовились, значит, — преподавательница остановилась у моего стола и сложила руки на груди. — Знаете, господин Морн, у нас в Академии есть определённая категория студентов. Обычно это отпрыски знатных фамилий, которые почему-то считают, что громкое имя освобождает их от необходимости учиться.

— Это вы сейчас обо мне? — спросил я, стараясь дышать ровно.

— А вы видите здесь других Морнов?

Кто-то на задних рядах хихикнул.

— Справедливости ради, моя семья от меня отреклась, так что я не уверен, что моя фамилия вообще имеет значение.

— О, поверьте, она всё равно считается, — Марфа Игнатьевна наклонилась ближе, и её глаза сузились. — И меня совершенно не волнует, какие у вас там семейные драмы. Меня волнует только одно: на моих занятиях все работают одинаково. И если кто-то думает, что можно просто отсиживаться и получить зачёт автоматом, то на экзамене его ждёт очень, очень неприятный сюрприз.

— Звучит как угроза, — заметил я, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.

— Это не угроза, господин Морн. Это обещание. И я своих обещаний не нарушаю, — она выпрямилась и одёрнула мантию. — Неуд. Первый из многих, если вы не пересмотрите своё отношение к учёбе.

Именно в этот момент Серафима внизу сделала что-то особо изобретальное.

— Охренеть, — вырвалось у меня.

Марфа Игнатьевна подняла бровь.

— Ну-ну, не расстраивайтесь так, господин Морн. В следующий раз подготовитесь и исправите оценку. Если, конечно, захотите.

Она развернулась и пошла к своему столу, а я откинулся на спинку стула и подумал, что это был, пожалуй, самый приятный неуд в моей жизни.

……………………

Друзья, много буковок уже фактически готовы, так что готовьтесь к трехдневному безбашенному чтиву!:)

PS: «Планировали обойтись без перчинки, но Серафима посмотрела на нас так, что стены покрылись инеем. После такого либо делаешь как она хочет, либо просыпаешься в сугробе.»

Глава 14

Расстановка фигур

Последняя дверь в конце коридора ничем не отличалась от остальных, разве что выглядела чуть менее обшарпанной. Данила не соврал: из-за неё не доносилось ни звука. Я постучал, подождал немного, затем постучал ещё раз.

Дверь открылась, и на пороге возникла девчонка.

Лет двенадцать, может, чуть меньше. Худенькая, бледная, с тёмными волосами, заплетёнными в небрежную косу. Она посмотрела на меня снизу вверх, склонила голову набок и ничего не сказала. Просто стояла и разглядывала, как разглядывают жука, который заполз не в ту комнату.

— Я ищу Игната Перова, — сказал я.

— Зачем?

Не «а вы кто», не «сейчас позову», а сразу «зачем». В глазах у неё плясали искорки, которые мне сразу не понравились. Вернее, понравились, но не в том смысле.

— У меня к нему дело.

— Какое?

— Личное.

— Личные дела бывают хорошие и плохие, — она чуть прищурилась. — Ваше какое?

— А ты как думаешь?

— Я думаю, что вы похожи на человека, который захочет втянуть моего брата во что-то нехорошее, — она говорила это совершенно серьёзно, но уголок губ чуть дёргался. — У вас лицо такое… Подозрительное.

— А я всегда думал, что у меня доброжелательное лицо.

— Вот именно! Слишком доброжелательное. Вот так обычно и выглядят настоящие злодеи.

Из глубины комнаты донёсся вздох.

— Варя.

— Что? — она обернулась через плечо. — Я провожу проверку.