Я высыпал в раскалившийся жир нарезанное мясо. Шипение стало громче, аромат копчения смешался с запахом жареного сала, и по кухне поплыли соблазнительные дымчатые нотки. Помешивал мясо деревянной лопаткой, пока кубики не покрылись румяной, хрустящей корочкой.

Тем временем крупа в горшочке уже впитала воду и разбухла. Снял сковороду с огня, переложил в нее готовую крупу, перемешал, чтобы каждая крупинка покрылась жиром и пропиталась соком от мяса. Получилась грубая, но невероятно аппетитная ячневая каша с копченой поджаркой. Последним шагом стала соль.

Я достал из угла небольшой холщовый мешочек, развязал его. Внутри лежали кристаллы, больше похожие на мелкий гравий. Взял щепотку и растер между пальцами над сковородой, стараясь распределить равномерно. Несколько крупинок упало с тихим шелестом на горячую поверхность и тут же растворились.

Не стал ждать, а прямо со сковороды, стоя у очага, принялся есть. Каша была дымной, сытной, с приятной текстурой крупы и хрустящими кусочками мяса. Жир обволакивал рот, давая ощущение глубокой, почти первобытной сытости. Ел медленно, смакуя, чувствуя, как энергия и тепло растекались по телу, наполняя каждую клеточку. Запил все большим глотком ледяной воды из кружки.

Наевшись, переложил остатки каши в небольшой чугунок, закрыл деревянной крышкой и поставил в прохладный угол. Затем тщательно вымыл сковороду, чугунок, горшок и кружку, вытер их и убрал на полку. Прибрал на столе, подмел пол. Кухня снова сияла чистотой и порядком.

Глубоко вздохнул, ощущая приятную тяжесть в желудке и ясность в голове.

Вернувшись в главный зал, подошел к полке, и взял одну из склянок с «Лазурным нейронником». Внутри лежал тонкий, изящный стебель, увенчанный цветком из сияющих волокон.

Настало время творить. Я подошел к столу, поставил перед собой небольшую каменную ступку с пестиком, тщательно вымытую и высушенную. Затем осторожно вынул из склянки цветок нейронника.

Он был невесомым, почти неосязаемым. Волокна, составлявшие цветок, переливались от темного индиго до нежно-сиреневого, а в сердцевине горела крошечная точка холодного, лазурного света.

Я поместил цветок в ступку, но не стал сразу давить, сперва просто положил на него ладонь, закрыл глаза и сосредоточился на магических каналах. Все еще не до конца понимал специфику работы с ними. Спустя несколько минут ощутил слабый источник в центре груди и мысленно обратился к нему, пытаясь научиться управлять. Сначала пытался просто почувствовать его пульсацию, и вскоре ощутил её — медленную, ленивую, едва уловимую. Затем представил, как из источника расходится сеть теплых, светящихся нитей магических каналов. Они шли вниз, по рукам, к пальцам, сжимающим ступку.

Начал глубоко и ровно дышать в такт внутреннему ритму. На выдохе попытался «подтолкнуть» крошечную порцию тепла из источника вдоль каналов к ладоням.

Сначала ничего не происходило — лишь легкое покалывание в кончиках пальцев, но я не отчаивался. Вспомнил, как в прошлой жизни часами стоял у операционного стола, полностью отрешившись от мира, сфокусированный только на ткани, сосудах и жизни в своих руках.

И вот, наконец, ощутил слабый, но отчетливый поток. Не тепло, а скорее вибрацию — еле уловимую дрожь энергии, струящуюся от груди к запястьям. Я направил ее в ладони, в пальцы, и мысленно «вдохнул» в каменную ступку, в лежащий внутри цветок.

Сперва реакция была едва заметной. Лазурное свечение внутри нейронника вспыхнуло чуть ярче, затем дрогнуло. От цветка потянулась тончайшая нить горьковатого запаха.

Я не ослаблял концентрации — поток нужно поддерживать постоянным, ровным, как струйка воды из родника. Представлял, как моя энергия втекала в структуру растения, вытесняя из него чужеродные, хаотичные вибрации Леса, слой за слоем.

Прошло, наверное, полчаса. Спина затекла, в висках застучала легкая усталость, но я не останавливался. Свечение нейронника начало меняться, перестало беспорядочно пульсировать, становясь ровнее, стабильнее. Резкий, горький запах стал ослабевать, растворяясь в воздухе. Сам цветок будто «успокоился», и его волокна, до этого слегка подрагивавшие, замерли.

Тогда я взял пестик и начал осторожно растирать цветок о стенки ступки. Это был не механический процесс, а продолжение очистки. Под давлением волокна начали распадаться, но не в пыль, а в тончайшую, сияющую паутину. Она светилась изнутри ровным, лазурным светом, похожим на свет глубоководной медузы.

Я продолжал растирать, вливая в процесс все новую и новую порцию маны. Голова начала слегка кружиться — энергия уходила, но видел результат. Паутина в ступке становилась все однороднее, а свет чище, почти бело-голубым. Последние следы постороннего запаха исчезли, сменившись нейтральным, чуть сладковатым ароматом, напоминавшим свежий разрезанный огурец или молодые побеги.

И наконец, система откликнулась.

[Синтез завершен. Задействованы базовые магические каналы (уровень «Зародыш»)]

[Получено: «Очищенный лазурный нейронник»]

[Токсичность: нейтрализована. Совместимость с нервной системой млекопитающих: высокая]

[Эффект: Усиление нейронной связи. Рекомендуемая доза: ⅓ от полученного объема за один приём]

Я оторвал ладонь от ступки. Дыхание сбилось, со лба катился град крупных капель пота. В ступке лежало небольшое количество светящегося вещества, похожего на жидкий сапфир, переплетенный с серебряными нитями.

Осторожно высыпал очищенный нейронник в склянку, дал ему немного остыть и «устояться». Сам тем временем сделал несколько глотков воды, пытаясь унять легкую тошноту от перерасхода энергии, но внутри бушевала буря восторга. Получилось!

Теперь нужно дать его зайцелопу. Система рекомендовала смешивать с едой, однако последнюю порцию я дал зверьку утром… Но выход был.

Снова вышел во двор и направился к заросшей поляне. Выбрал пучок самой сочной, мягкой луговой травы, похожей на тимофеевку, и набрал пригоршню молодого клевера. Вернулся внутрь, тщательно промыл зелень в чистой воде, стряхнул капли.

Затем вынул из клетки зайцелопа, что с интересом наблюдал за моими действиями. Положил на стол зелень, взял одну треть очищенного нейронника — крошечную, сияющую щепотку, и равномерно, как самую драгоценную приправу, перемешал её с травой. Волокна нейронника, казалось, растворились в зелени, лишь легкий лазурный отблеск выдавал их присутствие.

— Держи, дружок, — сказал я, поднося угощение. — Приятного аппетита.

Он потянулся, обнюхал смесь, на секунду задумался, потом решительно вцепился в пучок травы и принялся жевать.

Первые секунды ничего не происходило. Он просто ел, лишь уши чуть более активно шевелились. Я замер, затаив дыхание, внимательно наблюдая, и вскоре заметил изменения.

Сперва его глаза, и без того огромные, стали казаться бездонными. В глубине янтарных зрачков вспыхнули крошечные, лазурные искорки, точно отражение далеких созвездий. Он перестал жевать и замер, уставившись в пространство перед собой.

Затем по его телу пробежала легкая дрожь,