Он достал из кармана две серебряные марки и положил на стол. Я взял их, ощутив приятную тяжесть в ладони. Еще сто медяков в моем активе.

— Спасибо, дядя, — искренне сказал ему.

— Не за что, — отмахнулся он. — Хоть пожрать купить сможешь. Кстати, спросить хотел… Придумал, что делать будешь с оставшимися цветками? Продать не хочешь?

На миг задумался. Конечно, деньги лишними не будут, но я посмотрел на спящего Люмина и вспомнил ощущение только что зародившейся связи. Эти растения были ключом для дальнейшего развития.

— Нет, — сказал я твердо, встретившись взглядом с Ларком. — Оставшиеся я оставлю себе.

Ларк изучающе посмотрел на меня, потом медленно кивнул, без тени осуждения или удивления.

— Ну, дело твое. Только смотри, штука это редкая, как бы кто не позарился.

— Понимаю.

— И еще, — Ларк потянулся, хрустнув костяшками пальцев. — Гард мне рассказал про вчерашнюю… историю. Ты это… Если что свисти — я недалеко живу, всегда помогу.

Его забота, выраженная в типично грубой, мужской манере, снова вызвала во мне волну тепла.

— Спасибо. А как с тобой связаться, если что срочное?

— Я сейчас в районе Кузнечного моста живу, — сказал Ларк. — Таверна «Седая наковальня».

Я кивнул, запоминая.

— Ладно, пожалуй, пойду, — сказал Ларк, поднимаясь.

— Перекусить не хочешь? — неожиданно даже для себя спросил я.

Ларк, уже натянув половину плаща, замер, а потом снова скинул его на крюк.

— А почему бы и нет? — произнес он, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на радость. — Жрать хочу, аж сил нет — целый день по городу бегал.

Я улыбнулся и направился на кухню. Разжег огонь в очаге, поставил чугунок разогреваться. Через несколько минут аромат жареного мяса и крупы снова наполнил лавку. Разложил кашу по двум деревянным мискам, принес, поставил перед дядей и собой.

Мы ели молча, но это не было неловкое молчание — оно было спокойным, почти домашним. Ларк ел с аппетитом настоящего работающего человека, не обращая внимания на простоту пищи. Иногда он бросал взгляд на клетки, на полки, и снова одобрительно качал головой.

— Похоже, кровь все-таки сказалась, — произнес он, отодвигая пустую миску. — Отец твой помешан был на порядке — каждый инструмент на своем месте, каждое зелье по полочкам. Мать больше душой лечила, а он — порядком.

Я слушал, затаив дыхание, ловя каждое слово о тех, кого никогда не знал, но чью внешность и, возможно, часть характера теперь носил.

— Жаль, что так вышло, — пробормотал Ларк, и в его голосе впервые прозвучала неподдельная, глубокая грусть. — Лучшие в городе были. А ты так похож на брата моего… Особенно когда сосредоточен.

Он тяжело вздохнул, отгоняя мрачные мысли, и встал.

— Ладно, пора мне — небось ребята в «Наковальне» уже пиво без меня допивают. — он натянул плащ. — Бывай, племяш.

— Пока, — сказал я, провожая его к двери.

Он вышел, растворившись в сгущающихся сумерках. Я закрыл дверь, задвинул тяжелый засов и прислонился к ней спиной.

Тишина лавки была умиротворяющей. Из клетки доносилось ровное дыхание Люмина, в воздухе витал запах еды, чистого дерева и трав. Для полного счастья не хватало только принять тёплую ванну, или на худой конец душ, но… Чего не было, того не было, а для бани нужно время и дрова, которых едва хватало на приготовление еды. Я погасил лампу и побрел в спальню. Теперь в комнате пахло не пылью, а свежевымытым полом и полевыми цветами на подоконнике. Разделся, лег на чистое постельное белье и уставился в темноту потолка.

Сегодня я стал Мастером Зверей. Не по принуждению, не по наследству, а по праву, рожденному трудом, знанием и странным даром — системой, что вела меня сквозь тьму незнания.

Впереди ждали тысячи вопросов, опасностей, разочарований и, возможно, новых потерь, но был и первый, крошечный, но такой важный шаг в новую жизнь, которую я сам начал выковывать из хаоса, грязи и ошибок.

Завтра нужно будет сделать следующий.

Ребята, за каждую тысячу лайков дополнительная глава! Мы не ожидали, что это произведение понравится аж стольким читателям, поэтому эти главы выйдут большими!

Глава 13

Впервые за всё время в новом мире я проснулся в чистоте.

Лежал на свежих простынях и вдыхал запах вымытого пола и полевых цветов на подоконнике. Потянулся, ощутив приятную тяжесть в мышцах после вчерашних трудов, и встал. Босые ноги коснулись прохладного пола. Открыл ставни — свет и свежий воздух ворвались в комнату, и я вдохнул полной грудью.

Выйдя во двор, умылся колодезной водой и пошел в главный зал. Люмин уже проснулся и сидел, умываясь лапкой. Его огромные глаза вопросительно смотрели в мою сторону — надо его накормить, вот только все запасы кончились, а мне хотелось угостить его чем-то свежим и сочным, а не просто травой со двора, да и самому неплохо было бы подкрепиться

Единственное место, где можно быстро раздобыть и то, и другое, была таверна «Свистящий кабан».

Стоило лишь подумать о ней, как в памяти всплыло лицо трактирщика, искажённое вечной хмурой злобой, а следом рассказ деда с рынка о том, что его зверь серьёзно заболел и никто не хотел браться за его лечение.

Ледяной ком сжался под рёбрами. Зверь, от которого отказались все, из-за чего он медленно угасал, а его хозяин вынужден каждый день наблюдать за этим, бессильный что-либо изменить.

Как можно было оставить его без помощи? Я прекрасно понимал его чувства. В прошлой жизни много раз видел глаза хозяев, которые приносили своих питомцев на последний приём. Видел, как надежда гаснет, сменяясь тупой, всепоглощающей болью и пустотой. О каком «прекрасном» можно думать, когда твой друг, часть твоей жизни, умирал у тебя на руках?

Борк ходил злым не потому, что был скверным человеком от природы. Он нёс на себе крест немой агонии, и моя репутация «звериного убийцы» делала для него обращение ко мне немыслимым предательством своего питомца. Он скорее бы умер сам, чем привёл ко мне своего больного друга.

Однако… Я хотел ему помочь не из-за денег или желания потешить самолюбие, а из-за профессионального долга, глубоко въевшегося в душу за десятилетия работы. Я не мог пройти мимо! Если был хоть малейший шанс спасти жизнь зверьку, нужно хвататься за любую соломинку. Всегда!

Сделаю всё, что смогу, чтобы этот угрюмый, измученный человек мне поверил. Пора отправляться. Подошёл