Я смотрел на деда. Давить я не стал. Торн говорил ровно столько, сколько считал нужным, и выдавить из него лишнее было задачей за пределами моих возможностей, во всяком случае, на данном этапе наших отношений. Придёт момент, скажет сам.

Однако кое-что я понял и без развёрнутого объяснения. Дед реагировал. Всегда только реагировал, на наёмников, на звероловов, на артефакты, на Гарета. Мудрость это или условия соглашения, пока было неясно.

Ясно было другое: между де Валлуа и нашей хижиной стояло только то, что я способен поставить сам. Мои руки и мой арсенал — всё то, что три месяца назад попросту отсутствовало, а сейчас складывалось в систему, пусть и далёкую от завершения, однако уже способную закрывать бреши. Сегодня я закрыл одну. Завтра может появиться другая, серьёзнее, и к ней нужно подготовиться заранее. Становиться лучше требовалось сейчас, каждый день, потому что де Валлуа не остановится.

Торн забрал медальон со стола и поднялся. Тяжёлые шаги унесли его в мастерскую, и дверь закрылась за спиной деда с глухим стуком. Что именно дед собирался сделать с артефактом, оставалось его решением. Я спрашивать не стал.

За окном хижины ровно падал снег, укрывая Предел ещё одним слоем белого покрывала. Рана на боку саднила под повязкой, пальцы гудели от Когтей Грозы, а серебристые прожилки на ладони пульсировали мягко, в унисон с ритмом далёкого Чёрного Вяза, связь с которым тянулась через весь лес, через мёрзлую землю и корни, уходящие глубже, чем я мог себе представить.

Я достал из шкафа банку с мазью заживления, отмотал бинт и принялся обрабатывать рану. Тело нуждалось в починке, лес нуждался в уходе, и задание Илаи — три минерала из нижних этажей Подземелья — по-прежнему ждало своей очереди. Маркус, группа, следующий спуск. Завтра я зайду в деревню и узнаю сроки, а пока были бинт и мазь, тёплая хижина и рунный камин, за стенами которого первый зимний снег укрывал Верескову Падь.

Глава 4

Провал

Маркус дал группе четыре дня на восстановление. Снаряжение пострадало во время последнего спуска, кольчуга Стена требовала ремонта в трёх местах, тетива на арбалете Вальтера растянулась, а Коул умудрился потерять щит в стычке с кошачьими порождениями второго этажа, и Фрам ковал ему замену, ворча на размеры и вес, к которым привык ученик авантюриста.

Я потратил эти дни на заготовку составов: мазь заживления, раздражающая паста «Слеза егеря», укрепляющий отвар. Котомку набил плотнее обычного, добавив лишний моток верёвки и четыре склянки с консервирующим раствором для редких ингредиентов, которые могли попасться на глубине. Обидно будет отказываться от них просто потому, что я поленился подготовиться.

На пятое утро мы собрались у восточной окраины деревни в предрассветных сумерках. Зимний воздух щипал щёки, снег скрипел под сапогами, и дыхание шестерых поднималось столбами пара над головами. Маркус обошёл строй, проверяя ремни и застёжки. Стен стоял в починенной кольчуге, проверенный меч на поясе, кристалл-светильник убран во внутренний карман. Вальтер щёлкнул арбалетным замком, проверяя механизм, и кивнул Маркусу. Коул примерял свежевыкованный щит, перебрасывая его с руки на руку, привыкая к весу. Дейл стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и разглядывал меня из-под полуопущенных век.

Переход до Подземелья занял три дня. Зимний Предел замедлял группу, снежные заносы на тропах, обледеневшие камни на перевалах, укороченный световой день, заставлявший становиться на ночлег раньше, чем хотелось бы. Я вёл группу по маршруту, обходя опасные участки, и лес принимал нас зимним молчанием, прерываемым треском ветвей под тяжестью снега и редкими криками ворон в кронах.

На третий день мы вошли в Подземелье, и первые два этажа прошли штатно. Коридоры верхнего уровня уже успели восстановить часть порождений, мелких и средних, с которыми группа разбиралась на ходу. Маркус вёл по угольным меткам, оставленным на стенах во время предыдущих вылазок, и карта дополнялась новыми пометками, отмечавшими свежие ответвления и тупики, которых раньше здесь не было. Подземелье менялось, медленно, но заметно, перестраивая коридоры и залы по собственной, понятной только ему логике.

Тут уже Маркус ничего не мог сказать. Он не был ученым или магом, погруженным в эту тему, и принимал такие вещи, как данность. А почему оно происходит именно так, мужчине было не сильно важно. Работать это не мешало.

Второй этаж, с его иллюзорным небом и каменистыми холмами, встретил нас стабильнее. Порождения второго ранга оказались на прежних местах, и к вечеру второго дня под землёй тюки пополнились кристаллами и шкурами. Группа работала слаженнее, чем в первый раз, и Маркус отметил это коротким кивком, когда подводил итоги на привале.

— Третий этаж завтра, когда передохнем, — сказал он, раскладывая карту на коленях. — Вальтер, проверь болты, оставь обычные, возьми бронебойные. Стен, ты на фронте. Вик, со мной в связке, глаза и уши. Дейл, Коул, фланги и поддержка, но без геройства.

Я сидел у стены, жуя полоску вяленого мяса, и рассматривал проход, ведущий вниз. Каменные ступени уходили в темноту под углом, круче, чем лестницы предыдущих переходов, и воздух оттуда тянул плотной тяжёлой влагой с привкусом минералов и глубинного камня.

Третий этаж встретил нас иначе, и первое, что изменилось, была темнота. На верхних этажах кристаллы-светильники в потолке давали рассеянное освещение, достаточное, чтобы двигаться без факела. Здесь потолочных кристаллов не было. Своды уходили высоко вверх и терялись в непроглядной черноте, за пределами досягаемости нашего света.

Стен поднял кристалл над головой, и молочное сияние выхватило из мрака ближайшие двадцать шагов, за которыми тьма стояла сплошной стеной.

Стены были сложены из тёмного базальта, испещрённого тонкими прожилками руды, которая отбрасывала красноватый отсвет при попадании на неё света кристалла. Красные нити змеились по камню, ветвились и пересекались, создавая узор, похожий на кровеносную сеть, вживлённую в скальную породу. Воздух был плотнее и тяжелее, чем наверху, и мана давила на кожу ощутимее, настойчиво, как давит глубина на пловца, погружающегося ниже привычного предела. Дышалось свободно, но каждый вдох нёс в себе густоту, от которой мышцы наливались странной ленивой тяжестью.

— Давление маны выше, чем на втором, — Вальтер произнёс это сухим констатирующим тоном, сверяясь с рунным компасом, стрелка которого подрагивала сильнее обычного. — Процентов на сорок, если верить артефакту. Это необычно.

Маркус поднял кулак, и группа остановилась. Серые глаза авантюриста обшаривали пространство впереди, где красноватый полумрак от светящихся