Я работал лозой, перехватывая хвост на замахах и оттягивая назад, давая Маркусу время для ударов по незащищённой брюшной зоне. Лоза выдерживала, Стойкость Горного Хребта позволяла удерживать натяжение, однако ящер был чудовищно силён, и каждый рывок хвоста проволакивал меня по каменному полу на полшага, как бы я ни сопротивлялся.

Коул запустил каменный снаряд в голову ящера, и камень лопнул о костяное надбровье, засыпав тварь осколками. Дейл добавил Силовой удар, и ящер мотнул головой, ненадолго ослеплённый.

Маркус рванулся к брюху, скользнув под передней лапой, и вогнал меч снизу вверх, в мягкую зону за грудными пластинами. Клинок вошёл по рукоять. Ящер взревел, и рёв этот ощущался всем телом, отдаваясь вибрацией в костях и зубах.

Тварь дёрнулась, и хвост ударил по ближайшей базальтовой колонне, подпиравшей свод зала, и костяная булава вмялась в камень на полруки, высекая сноп искр и обломков. Намеренно или случайно, разобрать было невозможно, но результат оказался один.

Трещина прошла по камню от пола до свода за секунду, расщепив колонну надвое. Порода сдвинулась, и где-то наверху, за пределами видимости, каменные пласты пришли в движение.

Первая глыба рухнула, чуть не задев в трёх шагах от Коула, расколовшись о пол на десяток обломков, которые разлетелись шрапнелью. Пыль взвилась в воздух, разом ухудшив видимость, и красноватый полумрак превратился в мутную бурую взвесь, в которой мелькали силуэты людей и летящие камни.

— Назад! К проходу! — голос Маркуса прорезал грохот, и я увидел его фигуру у правой стены, прижавшуюся к базальту.

Вальтер уже тянул Коула за рукав, утаскивая от места падения глыбы. Стен метнулся к стене, ощупывая камень в поисках прохода. Новая глыба грохнула о пол ближе, и волна каменного крошева хлестнула по лицу, забивая глаза и ноздри.

Я увидел щель. В десяти шагах справа, там, где базальтовая стена треснула от удара ящера, в породе разошёлся провал, узкий, с рваными краями, уходящий вниз под крутым углом. Щель зияла между двумя обломками колонны, и из неё тянуло плотным сырым воздухом, пахнувшим минералами и застоявшейся водой.

Я мог обойти её. Расстояние до основного прохода, через который отступала группа, позволяло добраться за четыре-пять секунд, и мышцы уже работали в этом направлении, разворачивая корпус влево, к Маркусу и остальным.

Магический импульс ударил в спину в самый неподходящий момент. Усиленные Чувства среагировали за долю секунды до контакта, обжигающей волной тревоги пронзив позвоночник.

Я успел сгруппироваться, подтянул колени к груди и напряг мышцы, но удар пришёл точно туда, куда был направлен, между лопаток, телекинетический толчок, короткий и концентрированный, с ровно тем количеством силы, которое требовалось, чтобы сбить равновесие и отправить тело в нужном направлении.

Край провала ушёл из-под ног. Камень, за который цеплялись пальцы, раскрошился и осыпался вслед за мной, и я полетел вниз, в расщелину, которую грохот обвала закрыл за мной через мгновение, обрушив на отверстие десятки тонн базальта. Путь назад теперь был отрезан.

Жёсткий удар о наклонную поверхность и Каменная Плоть приняла на себя основную нагрузку, погасив инерцию ценой растёкшейся по рёбрам тупой боли. Скольжение по мокрому камню, ещё один удар, о выступ, который развернул тело на девяносто градусов, и я покатился дальше, цепляясь за породу и тормозя ладонями, пока каменный жёлоб не выплюнул меня на плоскую поверхность с последним рывком.

Грохот обвала остался наверху, приглушённый десятками метров породы, и звук добирался до ушей еле слышным рокотом, затихавшим с каждой секундой. Пыль оседала, и вместе с ней оседал адреналин, уступая место холодному рабочему режиму, в котором я провёл большую часть обеих жизней.

Силовой удар Дейла. Я запомнил вектор и силу импульса, частоту, с которой вибрировал телекинетический заряд при контакте с телом. Прилетел в спину, сзади, с направления, в котором Дейл стоял последним, когда я видел его перед обвалом. Ударил ровно в тот момент, когда пыль скрыла видимость, и грохот заглушил звуки, ровно в тот момент, когда свидетелей быть не могло.

Я лежал на каменном уступе. Темнота оказалась неполной, и где-то снизу и сбоку пробивался рассеянный зеленоватый свет, слабый, но различимый после того, как глаза привыкли к мраку. Свет шёл снизу, от источника, расположенного значительно ниже уступа, на котором я оказался, и его характер отличался от красноватого мерцания рудных прожилок третьего этажа. Холодный зелёный, живой, пульсирующий, похожий на биолюминесценцию глубоководных рыб, которых я видел в документальных фильмах в прошлой жизни.

Система откликнулась одиночной панелью.

Текущее местоположение: Подземелье, предположительно 5 этаж. Данные неполные, картография отсутствует.

Два этажа вниз за одно падение. Четвёртый я, похоже, проскочил транзитом, через систему трещин и наклонных жёлобов, которые природа или Подземелье выточили в породе за столетия.

Я поднялся и проверил себя по частям, как учил Торн, начиная с головы и спускаясь к ногам. Голова ясная, шея подвижна, рёбра целы, Каменная Плоть приняла на себя оба удара при падении. Ушибы на левом бедре и правом плече, ссадины на ладонях от торможения о камень. Поясница ныла, но позвоночник в порядке, Стойкость Горного Хребта сработала, как положено. Рана от меча Гарета зажила в достаточной мере за это время, рубец не разошёлся.

Котомка на месте, лямка уцелела. Лук цел, однако половина стрел рассыпалась при падении, и деревянные древки торчали из щелей в камне на всём протяжении жёлоба, по которому я скатился. Я собрал то, что можно было достать, четыре стрелы из двенадцати, проверил оперение и наконечники — повезло, что они не попортились, и убрал в колчан.

Уступ, на котором я лежал, нависал над пространством, которое не вписывалось ни в один из виденных мной этажей Подземелья.

Внизу рос лес, настоящие деревья с толстыми стволами и раскидистыми кронами, уходившими вверх, к невидимому своду. Кора деревьев светилась холодным зелёным светом, достаточным, чтобы различать очертания стволов и ветвей, но недостаточным, чтобы разглядеть мелкие детали на расстоянии. Свет исходил из самой древесины, пропитанной маной до состояния, в котором клетки излучали энергию, как излучают её светлячки, только ровнее, постояннее.

Между стволами лежала влажная живая почва, покрытая мхом и низкой порослью, от которой поднимался запах перегноя, грибов и чего-то ещё, минерального, земляного, глубинного. Воздух был плотным, насыщенным маной до предела, тяжёлым, как перед грозой, и каждый вдох ощущался весомее обычного, будто лёгкие наполнялись водой вместо газа.

Я спустился с